Шенберг отыскал район, где охотники могли бы передвигаться среди льда и камня, и где имелась площадка, способная стать посадочным участком для яхты. На этот раз, прежде, чем открыть люк, он взял со стеллажа небольшое ружье. В открывшийся люк ворвался многоголосый рев мчащейся воды. Шенберг глубоко вздохнул и замер в проеме люка, выглядывая наружу. Остальные, как и раньше, сгрудились за его спиной. Селеста и Барбара, не одетые для такой погоды, дрожа, отодвинулись в самый тыл. Воздух был влажен и холоден, пах оттепелью, пробуждающейся инопланетной жизнью. Перед ними простирался ландшафт, слишком разнообразный и обширный, чтобы охватить его одним взглядом и в один миг. Тени южных гор простерлись далеко, до предгорий на севере.
На охоту они должны были выйти прямо сейчас — в запасе было еще несколько стандартных часов дневного света. Шенберг начал обычный осмотр оружия и другого оборудования, одновременно бросив клич добровольцам.
Атена тут же объявила, что она готова выступить. Де ла Торре последовал за ней. И Суоми тоже — хотя лично он не собирался убивать какое-либо живое существо, не угрожавшее его жизни. Он испытывал искреннее и сильное желание, даже потребность, выйти из корабля наружу, хотя бы ненадолго. Несмотря на то, что во время создания интерьера «Ориона» были использованы все хитрости и уловки энвиронментальной психологии, чтобы снизить, нейтрализовать психические последствия долгого пребывания в ограниченном пространстве шести людей, несколько недель путешествия все же сказались на самочувствии. Кроме того, Суоми, отлично знавший все эти психологические уловки, в наименьшей степени, наверное, поддавался их благотворному воздействию. Барбара и Селеста предпочли не выходить на охоту в этот день — после того, как Шенберг дал понять, что он того не желает. Он пообещал девушкам более спокойный мирный пикник на следующее утро.
— Тогда пойдем парами, — объявил Шенберг, когда все было готово. — Гус, ты уже охотился, но не на этой планете. Поэтому хочу рекомендовать тебе и Атене — пройдитесь вдоль долины, вниз.
Долина начиналась примерно в тридцати метрах от скалистого уступа, на котором стоял корабль, плавно уходя зеленым склоном к покрытому льдом каньону примерно в километре от корабля. По днищу каньона начинал пробивать себе русло новый шумный поток талых вод.
— Там, в конце, растения могут быть высотой с человека. Там не менее десятка разных видов крупных травоядных.
— В такой маленькой долине? — перебил де ла Торре.
— Представь себе.
Теперь, приготовившись выйти на охоту, Шенберг казался более веселым и внутренне раскованным, чем за все время перелета.
— Жизнь не просто оттаивает здесь весной. Она буквально взрывается. И крупные хищники в этой долине тоже будут, или я ничего не понимаю в этом деле. Чтобы не нарваться на какую-нибудь зубастую зверюшку, лучше обходите самые густые заросли. А мы с Карлосом пойдем наверх.
Этот путь шел вверх по каменным склонам по другую сторону от корабля. Суоми, когда они спускались, успел заметить, что в той стороне находятся луга.
— Там мы можем найти какого-нибудь действительно проголодавшегося хищника, прямо из пещеры, на пути в долину, где он намерен раздобыть первый свой обед за год-два, прошедших с тех пор, как он задрых на зиму.
Теплые сапоги, комбинезоны, портативные коммуникаторы, кое-какие принадлежности на особо опасный случай — все было в порядке. Суоми спустился по трапу последним, хрустя подошвами новеньких охотничьих сапог по хантерианскому льду. Почти в тот же момент, когда ноги его покинули последнюю ступеньку трапа, тот начал складываться и втягиваться в гнездо корпуса. Если девушки будут оставаться внутри корабля, за надежно запертым люком, они будут в полнейшей безопасности до самого возвращения охотников.
Помахав на прощание рукой, Атена и де ла Торре отправились вниз, к долине, раздвигая сапогами жесткие щупальца травяного покрова.
— Я пойду за вами, — сказал Шенберг, указывая Суоми рукой вверх по склону. — Я не сомневаюсь, что нервы у вас в порядке. Просто у меня такой принцип: не люблю, чтобы новичок шел у меня за спиной с заряженным боевыми патронами оружием. А вдруг кто-нибудь бросится на нас? Спереди?
Тон голоса — само очарование, хотя слова далеко таковыми не были, и сказано это было с радостным, дружелюбным видом. Шенберг был явно в отличнейшем расположении духа и спешил отдаться, наконец, своему хобби.
Конечно, настоящей тропы, по которой они могли бы идти, не было. Но Суоми следовал гребнем холма, создававшим для них естественный маршрут. Именно его, очевидно, имел в виду Шенберг.
