— Это то, что я обещал привезти для Микены в прошлый раз. Батареи для ламп, кое-какие медикаменты. Передай, что я очень сожалею, что не встретился с ним. Если все будет хорошо, в следующий сезон я опять сделаю остановку здесь. И вот еще… — Он поднял два тяжелых контейнера и вручил их юноше: — Это тебе. Хороший металл для клинков и наконечников. Отдай их хорошему мастеру, пусть закаливает их в талой ледяной воде — здесь ее достать нетрудно.
— Я очень тебе благодарен. — Кестанд явно был рад подарку.
После того как рампатрап был поднят, люк задраен, Шенберг, не тратя более времени, поднял корабль в воздух. Он продолжал вести его на ручном управлении, взлетев по крутой дуге, которая постепенно перешла в горизонтальный полет, курсом на северо-запад.
Пассажиры на этот раз находились вместе с ним в рубке управления, сидя или стоя вокруг пилотского кресла, наблюдая за манипуляциями пилота. Когда полет выровнялся, де ла Торре спросил:
— И куда теперь, бесстрашный вождь? Отправимся посмотреть, как местные чемпионы проламывают друг другу черепа?
Шенберг вздохнул.
— Сначала — охотиться, Гус. Если верить парню, до начала Турнира еще два—три дня. Мне не терпится немного пострелять. — На этот раз, чисто формально, он посмотрел на спутников, сгрудившихся вокруг. — Как это вас устраивает, люди?
Под ними уплывала назад, на восток, планета. Солнце, на этой высоте снова ставшее бело-голубым, нарушило свой природный курс и тоже сейчас уносилось на восток. Индикатор контроля двигателей показывал, что генераторы работают на грани опасной перегрузки, — с такой скоростью несся корабль вблизи мощной притягивающей массы планеты. Шенберг в самом деле проявлял нетерпение. Он выдвинул на корпусе силовые поглотители, чтобы погасить звуковую волну, вызванную от рассекания воздуха корпусом яхты. С поверхности их на этой высоте никто заметить не мог, и услышать, соответственно, тоже.
Селеста и Барбара вскоре покинули рубку, чтобы снова задекорировать себя в современном интерстелларном стиле. Следующие несколько дней, как предполагалось, они не должны были попадаться на глаза местным представителям сильного пола, которых мода большого мира межзвездной цивилизации могла привести в шоковое состояние.
Атена, держась за спинку кресла Суоми, сказала:
— Интересно, нет ли здесь таких же охотников, как и мы. Инопланетных то есть.
Шенберг только пожал плечами. Суоми сказал:
— Думаю, могут быть — три—четыре. Ведь мало кто может позволить себе путешествие на частной яхте и притом иметь еще и склонность к охоте.
— Поскольку все мы имеем такую склонность, — заметил де ла Торре, — то нам повезло, когда мы нашли Оскара.
Оскар никаких комментариев не сделал, услышав сие. Суоми спросил у де ла Торре:
— Кстати, вы работаете у Оскара? Вы мне так и не сказали.
— У меня независимое дело. И на деловой почве мы с ним и познакомились. Примерно год тому назад.
Шенберг немного увеличил высоту полета, чтобы снять часть перегрузки с генераторов. На этой высоте мир, называемый Хантер, почти, казалось, выпустил яхту из цепких пальцев своего притяжения. На нескольких стенных экранах можно было наблюдать за движением терминатора — линии, делящей ночь и день. Она проходила по облачной пелене почти перпендикулярно к невидимому экватору, скрывавшемуся на дальнем юге. Южный полюс, полностью закрытый изгибом шара планеты, сейчас переживал середину семилетнего периода вечного солнечного дня. Солнце над ним уже год как миновало зенит и теперь по спирали все ниже спускалось к горизонту.
Через пару стандарт-лет солнце сядет полностью над южным полюсом и одновременно взойдет над северным полярным горизонтом. Сейчас же Арктика Хантера, где шла вторая половина долгой зимней ночи, должна выглядеть такой же безжизненной, как и поверхность Плутона, погребенная под солидным слоем замерзшей планетной влаги. Заря равноденствия ознаменует конец охотничьего сезона. Сейчас же он был в самом разгаре в средних северных широтах, где солнце недавно поднялось над горизонтом, с каждым днем все выше и выше поднимая дугу своего прохождения с востока на запад, принося с собой оттепель. Именно туда должен был сейчас направлять полет яхты Шенберг.
Когда Шенберг снизил высоту полета, примерно час спустя после посадки в обиталище Микена, они оказались в полусумеречном мире льда, голых гранитных склонов и фантастических, эрозией выеденных ледников, возвышающихся над долинами, полными гремучих водных потоков и буйно возрождающейся к жизни зелени.
