Внезапно в небе вспыхнуло бело-голубое солнце. Необыкновенное, летящее солнце, через какую-то минуту ставшее красным. Солнце распространилось по всему небу и обратилось в расплывчатое светящееся облако.
Земля успокоилась и все вокруг стало тихо.
Дункан брел куда-то, не разбирая дороги, пока не наткнулся на Колин. Девушка пыталась успокоить и собрать овец. Он помахал ей рукой и поспешил на помощь.
Волк был мертв. Чудесное знамение, о котором можно рассказывать сколько угодно, явилось Дункану. Боги сохранили ему жизнь.
Он бежал к Колин, И земля под его ногами казалась неподвижной и надежной, теперь уже навсегда.
Я видел и вижу сейчас то будущее, в котором вы, потомки Землян, возможно, преобладаете над волками планет и волками космоса. На каждом этапе вашей истории можно встретить множество людей, отбросивших личные интересы и посвятивших свои жизни служению идее, в которой они видят нечто более важное, нежели собственная жизнь.
Я не сказал «преобладаете», я сказал «возможно». Ведь в каждом поколении среди вас есть и такие, кто выбрал для себя служение богам тьмы.
Что-то беспокоило его, мешало сосредоточиться. Он никак не мог вспомнить, кто он и где находится. Он не имел ни малейшего понятия о том, как давно с ним началось то, что происходит сейчас и что было раньше. Не мог он и сопротивляться охватившему его оцепенению. Он даже не мог решить, есть ли у него желание сопротивляться.
В уши проникала какая-то мелодия, которую распевали грубые голоса:
Со всех сторон он видел лес. Были ли эти деревья вокруг и пение настоящими — он не мог сказать. Мозг его был захвачен проносящимися сумбурными картинами.
Он видел этот храм. Храм из стали, в форме навевающего страх корпуса берсеркера, наполовину погруженный в темную землю. Стальные ворота пели и вздрагивали на вырывавшемся из храма холодным ветру, гневно бушующем в стонущем лесу. Вся сцена окрашена в тусклый серый цвет и только сверху освещается проблесками нарождающегося утра.
Уверенным шагом победителя прошел он через грозные, словно лапы огромного зверя, ворота и направился к входу в храм.
Внутри храма — калейдоскоп насилия, какой бывает только на бойне. Орды людей-призраков изображены в сценах жестоких битв изуродованными до неузнаваемости. Там же женщины, изрезанные машинами-убийцами, дети, которых пожирают чудовищные животные. И он, покоритель, принимает все это, торжествует при виде плодов своей победы, хоть и понимает, что все это — видение, возникшее в его мозгу под действием каких-то внешних сил, навеянное словами звучащей в его ушах мелодии.
Он не в состоянии определить, сколько времени это продолжается. Конец наступает внезапно — давление на мозг ослабевает, пение прекращается. Расслабление столь велико, что он неуклюже падает на мягкую поверхность и закрывает глаза. Он слышит только собственное дыхание, все вокруг стихает.
Мягкий глухой звук заставляет его открыть глаза. Рядом с ним упал короткий металлический кинжал — кто-то неведомый подбросил его. Он находится в круглой, светлой и знакомой комнате. Сферические стены сплошь покрыты фресками с изображением бесчисленных вариаций на тему кровавого насилия. В одном углу комнаты, позади невысокого алтаря, стоит статуя вооруженного мужчины, сжимающего в руках поводья колесницы и алебарду. Мужчина этот — больше, чем человек. Он значительнее самой жизни. На лице его маска беспощадного гнева.
Все это он уже видел прежде. Увиденное почти не вызывает у него никаких чувств. Исключение составляет только кинжал, который притягивает к себе словно магнит. Сопротивляться мощному напору разрушительных сил невозможно. Он подползает к кинжалу, сквозь туман замечая, что сам, подобно божественной статуе, одет в кольчугу. Завладев кинжалом, он ощущает прилив сил, поднимающий на ноги. Выжидая, он смотри вокруг.
На фоне непрерывных фресок возникает дверь. Она открывается, и в храм входит какая-то неясно очерченная фигура. На ней аккуратно пригнанная униформа, лицо худое и суровое. Выглядит фигура как человек, но это не так: вонзая кинжал, он замечает, что крови нет.
