Внизу под ним разворачивалось грандиозное сражение, которое гремящая гроза вела с закатом солнца. Перед взором Карлсена предстали нескончаемые, беззвучные облака, плывущие в фантастическом беспорядке. Словно гигантская планета, закрывали они половину неба, и в то же время их огромное скопление многократно превосходило по размеру любую из мыслимых планет, самую большую из гигантских звезд. В центре этого удивительного феномена находилось солнце, обладающее гипермассой, в миллионы раз большей массы привычного земного светила.
Облака состояли из межзвездной пыли, крутящейся в поле притяжения гипермассы. Падая, они наводили статическое электричество, которое, разряжаясь, вызывало почти беспрерывную молнию. Со всех сторон от шлюпки беспрестанно вспыхивали бело-голубые сполохи. Большинство их, как и сами облака, сверкали далеко внизу. Пройдя вверх по гравитационному холму огромный путь, сполохи приобретали зловещую красную окраску; исчерпав всю свою мощь, они так и не могли достичь того места, где находилась шарообразная шлюпка Карлсена.
Его шлюпка обладала собственным искусственным гравитационным полем и продолжала удерживаться в нормальном положении — палубой книзу. Карлсен, сидя в массивном кресле, закрепленном в центре шлюпки-пузыря, через полупрозрачную палубу наблюдал разливающееся красное свечение, словно вспыхивающее между его тяжелыми космическими сапогами. Кресло это, оснащенное устройствами управления шлюпкой и оборудованием жизнеобеспечения, словно сердце, постоянно поддерживало функционирование корабля и его обитателя. Под палубой располагались еще несколько устройств, одним из которых был небольшой, но весьма мощный двигатель. Все остальные предметы и объекты, окружавшие Карлсена, были изготовлены из чистого стекла. Все в конструкции шлюпки было продумано до мельчайших деталей: постоянный приток свежего воздуха, экранирование от радиации — только глаза Карлсена и его душа оставались открытыми воздействию окружавших его космических глубин.
Когда, наконец, Карлсен оправился от потрясения настолько, что почувствовал себя способным снова двигаться, он, глубоко вздохнув, попытался запустить двигатель, чтобы вытащить себя из той ужасной ямы, в которой очутился. Как он и предполагал, из этого ничего не вышло. С таким же успехом он мог попробовать выбраться отсюда, крутя велосипедные педали.
Шлюпка каким-то странным образом оказалась зафиксированной внутри узкой полосы из скал и пыли, которая, словно ремнем, опоясывала лежащее внизу безбрежное пустое пространство. Даже небольшое изменение траектории движения шлюпки не осталось бы незамеченным. Нитка этого гигантского пояса терялась вдали еще до того, как, резко изгибаясь, сливалась с другими такими же полосками в более широкий рукав. Рукав этот простирался еще дальше и, в конце концов, сопрягался воедино с другими подобными себе рукавами, и так все снова и снова. Каждая полоса смешивалась с такими же как она полосами, образуя новый более широкий рукав, пока, наконец, (как далеко это было? сто тысяч миль? миллион?) первый крутой изгиб этого гигантского кольца не становился вполне различим. А вслед за ним, мягко уходя в глубину, вырисовывалась грандиозная арка, окрашенная молнией в тона радуги и постепенно исчезающая за линией чудовищного горизонта, образованного окружающей гипермассу пыльной пеленой. Карлсен с удивлением подумал о том, что эти фантастические облака и этот горизонт находятся от него на расстоянии в миллионы миль. Он смотрел на них, и они становились все серее и серее — сказывалась огромная скорость, с которой он двигался по орбите.
Орбита эта — размышлял Карлсен — примерно равна той, по которой Земля движется вокруг Солнца. Но судя по той скорости, с которой поверхность облаков поворачивалась внизу под ним, он совершал каждый оборот минут за пятнадцать. Это казалось ему сумасшествием: каким образом, оставаясь в нормальном пространстве, он мог выйти за пределы скорости света? Несомненно, само пространство здесь было совершенно ненормальным. Оно просто не могло быть нормальным. Несуразные, вращающиеся, как и он, полосы из пыли и камня свидетельствовали о том, что гравитация здесь, будто магнитное поле, сосредоточивалась по силовым линиям.
Вращающиеся по орбите полосы, сплошь состоящие из обломков, которые Карлсен видел над собой, двигались медленнее него, В ближайших к нему полосах, плывущих внизу, он мог различить отдельные скалы, на ходу поднимавшиеся к нему, словно зубцы огромной дисковой пилы. От одного вида этих зубцов, от ощущения грандиозности скоростей, расстояний и размеров, Карлсен испытывал ужас.
