Карлсен сидел в кресле, глядя вверх на звезды. Где-то в глубине его разума возникали мысли о том, что, может быть, он сейчас становится моложе, двигаясь назад во времени по отношению к той вселенной, из которой он совсем недавно свалился сюда. Карлсен не был профессиональным математиком или физиком, и все же не сомневался, что впечатление это обманчиво. Подобное невозможно во вселенной даже в таких невероятных условиях, с которыми он здесь столкнулся. Хотя вполне допустимо, что, вращаясь на такой орбите, он мог стареть гораздо медленнее, если сравнивать с привычными условиями, в которых живет все человечество.
Он вдруг осознал, что держится за свое кресло, как за последнюю надежду, словно ребенок, испытывающий благоговейный страх. Пальцы его, облаченные в перчатки, вцепились в подлокотники с такой силой, что их начинало ломить от боли. Усилием воли он попытался заставить себя расслабиться, попробовать думать о чем-нибудь обычном и успокаивающем. В конце концов ему приходилось попадать и в более тяжелые переделки, хотя ни в одной из них он не испытывал того ужаса, который вызывали у него эти невообразимые картины природы.
В распоряжении Карлсена было достаточно воздуха, воды и еды, да и система рециркуляции работала на шлюпке безотказно и могла действовать сколь угодно долго. По крайней мере, двигатель пригодится ему хоть для этого.
Он начал изучать силовую линию, которая сделала его пленником стихии. Более крупные камни — размером примерно со шлюпку Карлсена — занимали в ней неизменное положение. Осколки помельче, хоть и очень медленно, перемещались взад и вперед.
Наконец, Карлсен решился подняться с кресла и повернулся в ту сторону, к которой до сих пор был обращен спиной. Сделав шаг в этом направлении, он вдруг увидел сквозь стекло какое-то искаженное изображение. Позади себя, на расстоянии около одной мили, он отчетливо разглядел корабль берсеркера, спасаясь от которого он и очутился в этой яме. Можно было не сомневаться, что и это чудовище было захвачено той же полосой космических обломков, что и шлюпка Карлсена, сканнеры берсеркера наверняка наведены сейчас на него, машина видит, что он ходит внутри шлюпки-пузыря, а значит он жив. Если бы берсеркер мог достать его, он не преминул бы сделать это. Можно не сомневаться, что компьютеры берсеркера не стали бы терять времени, с трепетом созерцая неописуемое буйство природы.
Словно в тон мыслям Карлсена с корабля берсеркера ударила вспышка луча — машина развернула свое излюбленное оружие. Однако здесь даже этот грозный луч казался каким-то смешным и неуместным. Окрашенный почему-то в странный цвет, он преодолел среди взрывающихся камней и облаков пыли всего каких-нибудь несколько ярдов, после чего, словно некий космический костер, с шипением исчез. Облако пыли перед берсеркером увеличилось в размере — никакого другого следа луч не оставил. Скорее всего машина не прекращала попыток поразить Карлсена своим убийственным лучом, но чудовищное пространство, пленниками которого оба они оказались, судя по всему нейтрализовало его влияние. Оружие, действие которого основывалось на концентрации энергии, здесь просто было бессильно. Но что тогда, ракеты?
Да, ракеты. Карлсен увидел, как берсеркер выпустил одну из них. Огненное копье метнулось в его сторону, но тут же исчезло из виду, куда подевалась ракета? Упала на гипермассу? Если да, то скорость падения была невероятно большой — Карлсен не успел ничего заметить.
Едва зафиксировав первую вспышку следующей ракеты, Карлсен заранее перевел взгляд вниз. В первой из лежащих ниже силовых линий он успел различить мгновенную искру и легкий всплеск. Один из зубцов гигантской пилы отлетел в сторону. Всплеск, возникнув в том месте, где ракета ударилась в полосу, с сумасшедшей скоростью полетел вперед и в какое-то мгновение вышел из поля зрения Карлсена. Взгляд его застыл, словно прикованный к исчезнувшей ракете, и Карлсен вдруг подумал, что берсеркер более не представляется ему чем-то ужасным. Скорее он воспринимает чудовищную машину как некий символ успокоения, позволяющий отвлечься от… всего этого.
— О, господи! — вслух произнес Карлсен, глядя прямо перед собой. Это была не клятва. Это была молитва. Далеко позади пенящегося бесконечного горизонта начинали подниматься новые облака, напоминающие головы чудовищных драконов. На темном космическом фоне их чистые, словно жемчуг, головы, казалось, формировались из материи, возникающей из ничего, из пустоты, чтобы затем обрушиться на гипермассу. Гигантские головы, едва образовавшись, поднимались на могучих шеях, возвышаясь над кромкой видимого мира, сплетались вязью радуги, сочившейся влагой, и падали с огромной скоростью вниз. Следом за этим возникали тела драконов — облака, пульсирующие бело-голубыми молниями, словно повисшими над раскаленной докрасна преисподней.
