Я выглядываю из-за нее, и вижу в углу каморки сваленные в кучу телевизор, видик, шкатулки, коробки, пару норковых шапок и рыжую Ленкину шубу. Оглядываюсь по сторонам, хорошо что мы еще здесь одни.
–Надо убираться отсюда, пока нас никто не видел! – я тороплюсь, командую как Маринка.
–Уже увидел… – хрипит Лена.
Теперь и я вижу, замерших в дверях хвостатого Пашу и его приятелей.
–Тю-ю, девочки! Мы вас не ждали!
Паша старается смотреть сурово, но я замечаю, как трудно ему остановить блуждающий взгляд. Я понятия не имела, как отличить наркомана под кайфом. А теперь ясно понимаю, что перед нами стоят сразу пятеро наркоманов.
–Мы зашли на минуточку, – перепугано щебечет Лена. – мы уже уходим.
–Никуда вы не пойдете! Я против! – развязно заявляет Паша.
Он вваливается в каморку, придвигает к себе табурет, падает на него, растекается жидкой квашней. Остальные музыканты следуют его примеру. Мы оказываемся напрочь отрезанными от выхода, окон в каморке нет!
–Сейчас начнете ныть, что никому не скажите, – гнусавит Паша, – или того лучше примитесь вопрошать: «Пашенька, зачем тебе это надо?! У тебя же талант!». Терпеть не могу! Я сам разберусь, что моему таланту нужно. Таланту нужно есть! И еще кое-что… таланту позарез нужны впечатления, а какие здесь впечатления? Скучно мне!
Пока он куражится, я лихорадочно ищу выход. Напрягаю все душевные силы, пытаюсь вернуть время вспять, туда, где мы еще можем не заходить в проклятую комнатушку. Но видно, жуткий страх лишает меня сил. Только и остается молиться: «Господи! Сделай хоть что-нибудь!».
Один из воров достает пистолет, наставляет на нас.
–Безопаснее всего, – рассуждает он, – нам будет вас пристрелить и бросить в каком-нибудь лесочке. Вокруг такого добра полно! И трупов там всяких разных видимо-невидимо. Менты ищут, ищут и никого не находят.
–Прекрасная мысль! – поддерживает его Паша. – Только это все мы сделаем когда стемнеет, когда разбегутся дурочки-каратисты.
Вот, он сам подсказал! Я знаю что делать!
–По-мо-ги-те-е-е!! Сюда! Убива-ю-ю-ют!
Я ору что есть мощи! Ленка сразу подхватывает пискливо:
–Ма-ма-а-а! Лю-дии-и-и! Убиваю-ю-ю-ют!
Наркоманы бросаются на нас, Паша сбивает меня с ног, зажимает рот! Падаю, долблю пяткой по большому барабану. Оглушительный грохот будит во мне воительницу, что сражалась у банка. Отталкиваю Пашу, вскакиваю, хватаю его за длинные волосы, бью головой о злосчастный барабан. Разбрасываю пару нападающих, смотрю сверху вниз, на их жалкие попытки подняться. Паша неподвижно валяется на полу. И вдруг, меня осеняет! Знаю, где я его видела! Это же он был вторым парнем, пытавшимся ограбить Серегу. Я его уже била!
Ошарашенная догадкой, почти спокойно смотрю, как распахивается хлипкая дверь, в каморку врываются разгоряченные ребята в белых кимоно, в мгновение ока, валят и скручивают разбушевавшихся наркоманов. Вижу, как Лена сидит на полу отряхивает, поправляет смятую одежду. Каратист подает ей руку, помогает встать, она счастливо и кокетливо улыбается ему. Парень смущается, говорит какие-то глупости.
–Теперь надо ментам звонить, – обращается ко мне каратист постарше. – Вы не беспокойтесь, я сам с ними поговорю.
На удивление, быстро приехавший серьезный, пожилой милиционер устало выслушивает наш сбивчивый рассказ, вздыхает:
–Наркоманов развелось немерено. Житья от них нет. Что не вызов, обязательно нарки. Вы девушка идите пока домой, понадобитесь, вызовем.
Я радостно несусь подальше от ангаров и от криминальных разборов. А Лена наоборот, сама настаивает на том, чтобы задержаться.
–Я должна отомстить, чтобы жить спокойно! – театрально заявляет она.
Но у меня возникает сильное подозрение, что не только отмщение эксвозлюбленному заставляет ее задержаться, но и большие зеленые глаза обаятельного каратиста. Я слышала, как он предложил проводить ее, как только у него кончится тренировка. Счастливая! История с воровством проскочила для Ленки, между двумя влюбленностями. Умеют же люди!
Размышляю о превратностях судьбы, рассеянно глядя в пыльное окно автобуса, чувствую себя романтической книжной героиней, спешащей вернуться к своему единственному возлюбленному. Честно говоря, я не очень-то подхожу на такую роль. В отличии от литературных героинь, кроме пламенной любви, мои мысли занимают мечты о полной тарелке супа и котлетке с гарниром. Лишний раз убеждаюсь, что голод не тетка.
Моя Анхен точно плод воображения и снов, если может спокойно жить, питаясь так редко. Эх, что теперь с Гансом и Анхен? Давненько я их не видела!
