– Дождёшься! – буркнул Егор, понимая, что до похвалы им далеко. – Ничего ведь не узнали, не заметили. Мелочь одна…
– Раз ничего не заметили, так то к лучшему. Стало быть, татарва сидит по своим юртам и не рыпается. Разве что мелкие отряды, что мы пощипали. Конька ихнего, слава Богу, доедаем. Вполне сносный конячка был, – хохотнул Ефим.
Наконец выбрались к берегам Дона и пошли прямиком к Туле. Через два дня впереди на холме показалась церковь, а за нею и башни острога. Настроение воинов сразу поднялось, а Егор задышал порывисто, жадно втягивая холодный воздух расширенными ноздрями.
– А ну за мной, ребятки! – крикнул он и стегнул усталого коня нагайкой. Все с удовольствием погнали своих следом.
С воротной башни их весело окликнул страж. Свесился с парапета и балагурил, скаля жёлтые зубы. Он уже оповестил остальных о прибытии разъезда.
Их встретили воевода и два сотника. Они с любопытством наблюдали отряд, а у воеводы даже улыбка растянула толстые губы.
– Вы что, братцы, с отдыха явились сюды? – спросил он, видя, как воины сползают с сёдел, усталые, истощённые, но довольные.
– Никак нет, воевода, – поклонился Егор и подошёл ближе. – Чуток задержались в пути да татар встретили. Пришлось с ними поболтать. Коней у них разогнали и тем остановили их.
– И все целы, вижу. Ну идите, отдыхайте. Три дня можете сюда не появляться. Заслужили. Значит, ничего опасного вокруг не заметили. То добрая весть.
– Ещё, воевода, посекли ватагу разбойников, что захватила деревеньку. Порешили во славу Господа нашего. Конём разжились для прокорма.
– Идите, а я донос великому князю отпишу. Твоя-то, поди, скучает одна!
Смутное беспокойство волновало Егора. Ему казалось, что Гузель примет или встретит его холодно, неласково, и он спешил убедиться или обрадоваться.
Но Гузель, увидев Егора, тут же бросилась к нему на грудь и жарко целовала, не произнося ни слова. Потом заговорила, и Егор её слова едва понимал.
– Моя Гузель, я почти ничего не понимаю из твоего бормотания! Что так?
Она наконец немного успокоилась и ответила членораздельно:
– Боже мой! Егорка! Аллах внял моим молитвам! Ты вернулся! А я так боялась за тебя! – Отстранилась и оглядела его с ног до головы. – Ты осунулся, похудел. И грязный ужасно. А говорю так от волнения. Иногда случается.
Егор тоже приласкал её, потом посуровел, заметив:
– Я обещал тебе подарок, Гузель. Не получилось. Лишь четыре серебряных монетки удалось добыть. Возьмёшь? Может, что-нибудь можно сделать как украшение?
– Да не нужны мне твои подарки, Егорка! Ты вернулся, и это самый лучший подарок для меня. Остальное может подождать, любимый!
– Ты впервые сказала, что любишь меня, Гузель, – растроганно сказал Егор, и в глазах промелькнуло радостное, довольное чувство.
– Я такое сказала? – расширила и так большие глаза Гузель. – Даже не заметила. Значит, так оно и есть, дорогой мой Егорка! – И опять стала его целовать. – Пойду топить баньку, – улыбнулась она многозначительно. – От тебя несёт противным духом. Скоро ужин будет готов. А пока выпей чарку хмельного для бодрости. У вас ведь так принято.
Ужин прошёл в сильном возбуждении для Егора. Он только и делал, что поглядывал на жену, и она отлично понимала значение его взглядов. Улыбалась очень заманчиво, и это усиливало волнение молодого воина.
Он сбивчиво рассказывал о походе, так как делать этого ему не хотелось. Зато Нюрка слушала затаив дыхание и часто слишком долго задерживала на Егоре взгляд своих серых с голубизной глаз. Егор не обращал на неё никакого внимания, но Гузель всё замечала, и уголки её губ иногда кривились загадочно и непонятно.
В баньке они мылись долго, с жаром занимались любовью, и лишь страх Гузель за свою беременность иногда остужал пыл любовников.
– Егорка, я же жду ребёнка, а ты так набрасываешься на меня. Так оголодал? – блестела она шальными глазами.
– Я постоянно только о тебе и думал, когда вокруг было тихо. А такое случалось так часто, что товарищи начали надо мной посмеиваться. – Егор блаженно и жадно оглядывал её чуть пополневшее тело с округлым животиком. – Как переносишь? – кивнул он на живот.
– Лучше, чем ожидала. Иногда подташнивает, но вполне терпимо. А ты кого хотел бы? Мальчика, конечно? Все мужчины такое желание имеют.
– Хорошо бы, но и девчонка сойдёт. Лишь бы она походила на тебя, Гузель. А не изменить ли тебе имя? Уж очень оно чужое для нас! Как думаешь?
– Тебе оно не нравится? – посерьёзнела Гузель.
– Нравится, и даже очень, но… Знаешь, на тебя и так косо посматривают. В особенности бабы. Вот я и подумал…
– Я знаю, Егорушка. Со мной и батюшка говорил. Тоже спрашивал, крестилась ли я. Ответила, что крестилась ещё на острове. И крещёное имя у меня Анна. Ты не против? Я подумала, что это имя у многих народов имеется. Вот и Нюра его носит. Знаешь, а она имеет на тебя что-то. Постоянно поглядывает на тебя.
– Пускай тешится. Ей уже почти одиннадцать. Можно и поглядеть, я не убавлюсь с такого. А что, ты недовольна?
– Самую малость! – И показала на пальцах. Усмехнулась, скрывая удовольствие.
