– Ты не смотри, что он женат. Жена уже давно больна, и он с ней не спит. А тебе и твоему мужу может привалить такое, что ему и не снилось.
– Не ожидала от тебя такого, Герасим! Ещё Егор узнает.
– Я и с ним переговорю. Он парень смышлёный, поймёт. Иначе, девка, вам житья здесь не будет. Замордует он Егора, а тебя всё одно возьмёт. Он тута князь! И мне несдобровать от вас, коль вы чего учудите. Соглашайся, пока есть такая возможность. Как бы не опоздать, девка!
В глазах Герасима блеснули злые искорки, и Анюта поняла, что дело зашло слишком далеко. Женщина прошептала:
– Только что Егор скажет, Герасим? Без его согласия и разговаривать не буду. А там пусть будет что будет! – решительно ответила она и поспешила уйти, не желая показывать слёзы от безвыходности своего положения.
Не прошло и десяти дней, как Егор явился в сильном подпитии и с грохотом опустился на кровать. Анне показалось, что сейчас будет ругань с битьём. Она прижала дочь к груди, опасаясь за неё.
– Ну что, стерва! Допрыгалась с воеводой? – сквозь зубы прошипел Егор.
– В чём моя вина, Егорушка? – пролепетала Анна в ужасе. – Лишь в том, что у меня рожа смазливая оказалась? Так то от Бога, Егорка! Где моя вина?
– Замолкни, потаскуха! Я всё знаю!
– Что ты знаешь? Что тебе Герасим сказал? Наболтал с три короба, да? Отвечай же! – в отчаянии кричала Анна, не слушая плача перепуганной дочки.
– То, что Васька-воевода хочет тебя к себе забрать, сучка!
– И то вся моя вина? Так ты муж мне и обязан меня защитить, Егорка! А как защитить, коль у этого Васьки сила, а у нас ничего против!
– Стало быть, ты согласна, сучка?
Егор навис над Анной, покачиваясь и готовый отвесить ей оплеуху. Анна не стала отклоняться и закрываться. Побледнела как полотно и ответила тихо:
– Уедем тотчас же, Егорка! Прямо сейчас! Куда угодно! Уже весна и можно в другом месте устроиться.
– Не успеем, девка! Тот паскудник уже сторожит нас. Верный друг сообщил уж.
– Так что же делать?! – с ещё большим отчаянием воскликнула Анна. – Говори же, не молчи! Я не стану тебя упрекать, коль ты отдашь меня воеводе. Иначе он тебя изведёт, а потом и меня. А наше дитятко? Что будет с нею?
Егор лишь сопел, сжимая и разжимая кулаки.
– Будь всё проклято! – прорычал Егор. Кулак с грохотом опустился на стол. – Голова кругом идёт! Что тут придумаешь? Уйди с глаз долой! Утром подумаю, что делать!
Анна с дочкой поспешно ушла в кухню, что была одновременно и жилым помещением. Нюрка заканчивала уборку стола и собиралась лечь спать.
– Поругались? – спросила она и пытливо глянула на Анну. – Прогнал?
Анна согласно кивнула.
– Его можно понять, Нюрочка, – проговорила Анна обречённо. – Ты должна всё знать, да?
Девочка кивнула.
– Что твой отец говорит?
– Жалеет вас. Особенно тебя.
– А выход у нас имеется? Или смириться?
Нюрка покачала головой. С сожалением сказала:
– Надо принять всё, как того хочет воевода, Аня. – Нюрка говорила так по-взрослому, что у молодой матери мурашки побежали по спине. – Силу обухом не перешибёшь. Смирись. У нас баба завсегда смиряется. Или умирает в мучениях.
Анна странно глянула на девочку, которая произносила такие мудрые не по-детски слова, отвернулась, утирая слёзы, катящиеся из глаз.
– Так житья мне с Егором всё одно не будет, Нюра! – прошептала Анна.
– Если он тебя любит, то простит, хотя ты ни в чём не повинная. Да так мужики всегда считают. А там видно будет, как судьба распорядится. Молись, и Бог услышит тебя. Так всегда говорит бабушка. А перед смертью люди не врут.
– А что, бабушка умирает? – испугалась Анюта.
– Не сегодня-завтра помрёт. Сама так сказала сегодня. Высохла вся…
Похороны были скромными. В доме Герасима никто не мог всё воспринимать близко к сердцу, когда у каждого на душе скребли кошки. Зато воевода уважил горе в доме и пока не трогал молодых супругов.
Зашумела весна. В этом году она была бурной, просто яростной. Наверное, после стольких лет голода и моровой хвори природа наконец соизволила дать людям передышку.
Передохнул и Егор. Почти три недели они с Анной тихо наслаждались покоем. И вдруг, когда уже и дороги начали подсыхать, воевода срочно определил две сотни воинов спешно идти на соединение с войсками великого князя Димитрия. Тот собирал рать для отпора татарам, которые упрямо наседали, грозясь отомстить русским княжествам за непокорность.
– Мои доблестные воины, – пафосно начал воевода Василий, – прибежал гонец от великого князя. Велено тотчас отправить две сотни к нему. Намечается сеча с татарами. Не подведите нас, ребятки. Пусть этот поход увенчается для вас победой да богатой добычей. Сотниками назначаются Иван Блазин и Егор без прозвища. Значит, будет Хлынов. Он ведь из Хлынова у нас объявился. Ванька, Егору отбери ребят получше. На большое дело идёте, Русь защитить от нехристей!
Потом Егор уже не слушал воеводу. Все мысли были об Анне. Даже подумал, что теперь-то Анна не сможет устоять и воевода приберёт её к рукам. Хотел тотчас отказаться от похода, но побоялся, что за такой шаг его могут посадить в яму, а могут и казнить как предателя. И он смолчал.
