– Где ж такое добыл, а? Аль татарский обоз пограбили?
– Не то чтобы обоз, воевода, но напали на одно стойбище. Видать, возвращались домой. Не устояли от соблазна, господин. Так что прими от чистого сердца.
– А себе хоть оставил что-то? Поди жене должен что-то поднести, а? Красавица ведь она у тебя.
– Малость оставил, господин мой, – признался Егор, ощущая внутри нарастающий гнев, готовый выплеснуться наружу. Усилием воли всё же удержался и промолчал.
– Будет болтать, Егор. Иди к семье отдыхать. Хоть и припозднился, но не зря. Я тобой доволен.
Анна узнала о прибытии Егора и удивилась, что тот не заехал сначала к ней. Потом подумала, что, может быть, Егор все ещё злится на неё, и страх вселился в сердце. Остаться одной в этом диком остроге, где её так и не признают за свою, было страшно и даже опасно. Надеяться на то, что воевода всерьёз мог ею увлечься, она не могла. И будущее ей показалось таким мрачным и безысходным, что она дала волю слезам и рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Боялась привлечь к себе внимание. Даже той же Нюрки.
Но, услышав шум за дверью, поспешила успокоиться и привести себя в порядок. Поняла, что на пороге Егорка, и решила, что его следует встретить весело и приветливо.
Парень вошёл в дом, распространяя вокруг тяжёлый дух грязи и конского пота, и придирчиво оглядел Анну. Та сияла, ожидая.
– Ну, чего уставилась, Гузель? Иди ко мне же! – И раскрыл руки для объятия. Жена бросилась к нему, и он стал жадно целовать её мокрые от слёз щеки, мягкие, таки желанные губы, и оба молчали. Лишь спустя время молодая женщина заметила:
– Пойду баньку затоплю, Егорушка. Тебе нужно хорошенько помыться, а то от тебя такая вонь, что дух захватывает!
Она пожалела о своих словах. Егор помрачнел, но быстро отошёл, согласно кивнул. Выложил на кровать рядом с кряхтящей дочерью мешочек, заметив:
– То тебе с дочкой. Как она тут поживает? – И ласково потрепал её пальцем.
Такая перемена в Егоре обрадовала Анюту, и она нежно положила руки ему на плечи, посмотрела лучисто на него и прошептала:
– Я так ждала тебя, Егорушка! Пошли в баньку, посмотрим, согрелась ли она!
Егор алчно осклабился и молча согласился.
– Так банька ещё не прогрелась, – разочарованно проговорил он и стал снимать с себя провонявшую одежду, бросая в угол предбанника. – Но уже не холодно.
Анюта всё поняла и не сопротивлялась его торопливым движениям. Она стойко сносила его запах, считая, что так легче сломить его холодность и разжечь страсть, чего она так желала.
– Господи, Егорушка! – шептала она, отдыхая. – Как хорошо здесь, в твоих объятиях, и млеть от твоих поцелуев!
Они занимались любовью до тех пор, пока банька не окуталась паром. Горячие камни накалились и издавали жар. Мыться вдвоём обоим было приятно и радостно, и никакие дурные мысли им не мешали. Пока.
– Ты подожди, а я принесу Леночку, – наконец вспомнила она про дочь. – Тоже хорошо бы её искупать. Пусть вспоминает отца побыстрее.
Они ещё долго парились, хлестали друг друга вениками, дочка блаженно бултыхалась в шайке с тёплой водой. Тела их были красными и пылали жаром.
– Хватит! – вымолвил Егор. – Пора и окунуться в ледяную воду. Ты идёшь?
– Конечно! – блеснула она глазами. – Тем более что уже темнеет. А что ты с Леной хочешь делать? – испуганно спросила Анюта.
– Возьмём с собой. Ей тоже будет приятно окунуться, – ответил Егор и вышел из бани.
Холодный воздух приятно щекотал тело. Анна вопила от страха за дочь, а Егор смело прыгнул в прудик и с головой окунулся с дочерью. Вынырнув, девочка было заплакала, но быстро успокоилась и даже заулыбалась.
– Ничего! Пусть привыкает! – бодро заметил Егор и помчался назад. Полотном укутал тельце.
– Ты спятил, что ли! – испуганно кричала Анна, входя в баньку одеться. – Что теперь будет с Леночкой?
– Смотри, она радуется. Даже улыбается. Ей понравилось, а ты орёшь как безумная! Успокойся и не пугай девчушку!
– Ты бесами одержим, дурак несчастный! Девку, дочь, решил угробить! Я тебе этого не прощу, полоумный! Иди к мамочке, милая моя! – протянула Гузель руки к Лене.
– Ей уже почти четыре месяца, и она большая и крепкая девка! – оправдывался Егор, слегка обиженный и оскорблённый. – Хватит визжать, сама дура!
Они не разговаривали потом целый день. Но дочь лишь слегка пускала носом сопли, и больше ничего. Скоро и это прошло.
Скоро Герасим, пользуясь отсутствием Егора, стал расспрашивать Анну о воеводе. Это удивило Анюту, но она вспомнила слова Нюрки и насторожилась.
Герасим нёс странное:
– Ты пойми, девка. Красивая и пригожая не может так просто жить, коль рядом обретается такой кобель, как воевода Васька. Он ведь и Егорку легко изведёт, лишь бы соблазнить тебя и насладиться. И избежать его тебе не удастся.
– Что ты такое говоришь, Герасим?! – воскликнула чуть ли не в ярости Анна. – Как у тебя язык повернулся такое мне предложить? Что со мной тогда будет?
– А что с тобой станет, коль ты не согласишься? Он всё одно принудит тебя!
– Не кричи, а то Нюрка услышит. Ох, горе мне, горе! – запричитала Анна, а Герасим продолжил увещевать:
