В этой компании мне больше всего не нравились колдуны. Причем они не нравились мне именно в комплекте. Все вместе. Айгуль — приятная женщина и свои цели она мне внятно объяснила. С Полиной мне доводилось работать, да и этот Ле Стокс, судя по рассказам о нем, любовью гильдии не пользуется, а мне нагадить еще не успел. НО! Полина, ничтоже сумняшеся, сдала Виктора и Эрлика «Дракону» Стерну, чтобы получить обратно свои способности. Айгуль повесила на меня магический ошейник. Полагаю, что при желании она сможет найти меня в любом конце Федерации. И это в том случае, если я смогу до этого конца Федерации добраться. Ле Стокс вообще настолько темная лошадка, что у меня даже предположений на его счет нет. А самое главное — колдуны жуткие единоличники. В этом вопросе даже эльфы им уступают. Была в истории пара случаев, когда эти уродцы действительно дружили между собой. Весь мир тогда трясло. А так, даже если они и объединяются для каких-то своих целей, то тут же начинают исподтишка пакостить друг другу и планировать, как сорвать больший куш, а заодно и избавиться от компаньонов. То есть Полина, Айгуль и Ле Стокс по отдельности могли быть относительно приятными людьми, если дело не касалось магии. Но во все вместе… Это такая адская смесь, что даже представить сложно. И страшно. Не сомневаюсь, что каждый из них придумал уже десятка два способов, как испортить жизнь окружающим чародейкам и магикам. Прочие жизни даже в расчет не принимаются. Так что если это начнется… Не так. КОГДА это начнется, лучше находиться как можно дальше от них.
Нервы были натянуты до предела, и предчувствие опасности просто пупырышками на коже выступило. Так что движение за спиной я не то, чтоб услышал… Я его почуял.
— Стойте на месте, Карелла, а то сейчас по всей округе ваши мозги расплескаются!
Спокойно развернувшись, я увидел Виктора, демонстрирующего мне раскрытые ладони. Чуть дальше маячила молчаливая тень Эрлика.
— Собрались уносить ноги и оставить нас в компании колдунов?
— Считаете, что я на это способен?
— Я уже давно не знаю, на что вы способны, а на что — нет. По сути — никогда и не знал.
— Какого черта вы вообще поперлись меня искать?
— Ну-у… — Карелла заметно смутился. — Я немного растерялся. Алиса пропала. Вы пропали. Могли бы, знаете ли, мне и сказать. Если бы я был в курсе, то не дергался бы сам и постарался успокоить Альфа, а так… Я подумал, что если Полина ничего и не знает, то помочь все равно не откажется. Вы сами говорили — там магией каждый закоулок нашпигован. Без колдуна или чародейки с таким не разберешься.
— Теперь тут слишком много колдунов и чародеек. И вряд ли удастся о них избавиться. Какого черта вы притащили с собой парня и девчонку?
— Сложно объяснить. Алиса — сестра Альфа, так что он — самое заинтересованное лицо. Кроме того, он просто мог оказаться полезным. Я понятия не имел, куда вас понесло, найдем ли мы вас и если найдем, то в каком состоянии. А Альф-то, по крайней мере, знает, с какой стороны надо на подорожник поплевать. А Ясмин я пытался оставить, но…
— Ладно. Уже нет смысла спорить. Что произошло, то произошло. Он знает, что Айгуль — его мать?
— Если и знает, то не от меня. Вы действительно собрались сбежать?
— Была такая мысль, — не стал отпираться я. — Даже не мысль. Побуждение. Но мне, Виктор, бежать некуда, да и смысла нет.
— Почему?
— На мне магический амулет висит, и снять его я не могу. Полагаете, я долго смогу от трех колдунов бегать с такой цацкой на шее?
— А откуда…
— Долго объяснять.
Я подошел к Виктору и взял его за отворот куртки.
— Убирайтесь отсюда как можно скорее, Карелла.
— Что на вас нашло, Питер? Из-за чего сыр-бор? На вас что, появление этого Ле Стокса так повлияло?
— И это тоже. Но не только. Мне не нравится количество чародеев. Мне не нравится общая атмосфера. Мне не нравится, что Альф и Ясмин оказались в это втянутыми. Мне не нравится магическая удавка на моей шее. Мне не нравится вся эта ситуация в целом, не нравится каждая ее деталь по отдельности и еще не нравится что-то такое, чего я и объяснить толком не могу.
Все было гораздо проще. Вокруг была опасность. Сам воздух был настолько напитан ею, что превратился в густую патоку. Еще немного и его нужно будет резать ножом только для того, чтобы сделать вдох. Я уже давно привык доверять этому чувству, но сейчас оно было ярким, сильным, длилось долго и … все. Ничего не происходило. Так не может быть. Нельзя натягивать струну до бесконечности. Она должна лопнуть, и тогда разверзнутся небеса, и оттуда на меня обрушится водопад божественных помоев. А струна не лопалась, зато, похоже, сейчас начнут лопаться мои нервы, и мне нужно будет уговаривать себя просто сделать следующий шаг. Ожидание удара стало почти невыносимым, превратилось в навязчивую идею. Я не мог понять, как Виктор этого не чувствует, но упрямо сказал:
— Уносите ноги отсюда. Не просто из стойла, а вообще.
— А у меня какой-нибудь выбор есть?
