— Вас ищем. Что прикажете думать? Я проснулся — мешок на месте, а вас нет. Я вначале думал, что по нужде отошли. Только через полчаса понял, что нуждаетесь вы очень сильно, и остальных разбудил. То место далеко?
— Да не особо. Там просто темень и ничего не видно.
— Факела возьмем. У Дэна фонарь есть. Я с вами пойду.
— Нет. А то и Ясмин надо будет брать. И Дэна. И Камушка с повозкой. Один управлюсь. А фонарь дайте.
Дэн пошел за фонарем, а Ясмин притащила какую-то тряпку и начала неумело, но старательно бинтовать длинный и глубокий порез на моем плече.
На пятачке, где лежало три мертвых тела, от костра остались только багровые угли и вонь дыма. Что они там палили? Добирался сюда я без света, так что вначале зажег фонарь. Разбойники, как им и полагается, были мертвы. Хорошо. Нет, они и должны были быть мертвы, но… кто его знает, короче. Ничего интересного или полезного в их карманах я не нашел. Ни карт, ни планов с красными стрелками, ни записок, написанных зловещим почерком. Но у парня, которого я убил последним, в потайном кармане в левом рукаве был мешочек с золотыми монетами. Не человеческими. Насколько я мог судить по изображенным рунам — не гномскими и не цвергскими. Они не походили даже на эльфские. Хотя с другой стороны они могли быть и гномскими, и цвергскими, и эльфскими и еще какими угодно. Я сунул мешочек в карман, снял с пояса ножны из толстой кожи и подобрал необычный нож. Я всегда относился к оружию с уважением. Оно того заслуживает. Иногда гораздо больше, чем его владельцы. Клинок был изогнут, но удивляло не это. Существует масса изогнутых клинков. Но на этом внешняя сторона изгиба была не плавной и овальной, а будто надломленная ветка. А вот внутренняя сторона изгиба была плавной. И заточка проходила с внутренней стороны. Странное оружие. Надо будет у Дэна спросить. Может это какой-то местный вариант серпа. (Не хотел бы тогда с их селянами ссориться.) Я прихватил его с собой и пошел к дереву с телом.
Тело было живо и в сознании.
И принадлежало эльфу.
Это был именно эльф и никем другим он быть не мог. Зеленые глаза миндалевидной формы, высокие скулы, островерхие уши, субтильное сложение, бледная, почти прозрачная кожа… Лесной эльф. У горних эльфов кожа смугловатая, матовая. А у лесных — белая, иногда даже зеленоватого оттенка. Правда, для эльфа он был высоковат — почти одного роста со мной. И уши не оттопыривались, а скорее были прижаты к голове. Но и такое бывает.
Вначале-то я, увидев его раскрытые глаза, лишь уверился в том, что остроухий уже помер… Ан, нет. Его глаза внимательно следили за мной, но ни одна черточка на лице даже не дрогнула. Да-а-а… Может, и вправду стоило днем сюда наведаться? Авось до того времени и отправился бы на свои эльфьи небеса? Хотя вряд ли. Они, конечно, выглядят так, будто обычным щелбаном их можно отправить в обморок, а подзатыльником — на тот свет. Но это а-агромное заблуждение. Здоровья у этих недомерков столько, что на десяток мужиков хватит. Деревенских мужиков. Из тех, которые поле без коня пашут. Эльфы, правда, поле пахать не смогут. Ни без коня, ни с конем. Силенок у них маловато. Потому и обычное (не магическое) оружие остроухих больше напоминает детские игрушки. Но вот чего у них не отнять, так это ловкости, быстроты и выносливости. Так что обычный эльф спокойно может противостоять двум-трем пехотинцам с кое-какими навыками боя.
В общем, живой эльф, привязанный к дереву, был неприятным сюрпризом. Я эльфов не люблю. В отличии от большинства жителей Федерации, у меня для этого есть кое-какие основания. Лучше всего было бы не возвращаться сюда вообще, но, к сожалению, я уже вернулся. Поэтому достал нож и перерезал веревки, которыми эльфа примотали к стволу.
Между собой остроухие болтают. С гномами и прочими тоже разговаривают. А вот с людьми — не особо. Как по мне — лучше бы вовсе не разговаривали. Ни разу не слышал, чтобы эльф ругался. Они всегда очень… крайне… исключительно вежливы. Но эти вежливые слова говорятся таким тоном, что сразу же начинаешь чувствовать себя быдлом, которое даже целовать землю, на которой стоит Господин, недостойно.
Так что я не ожидал, что освобожденный заговорит. Тем паче я не ждал благодарности. Но эльф посмотрел на меня и сказал:
— Спасибо.
Как я и предполагал, тон был такой, что сразу же захотелось впечатать ему кулаком меж раскосых глазок. И ногой потом добавить.
Однако я сдержался. Можно не любить эльфов, но все-таки лучше с ними не сориться. Так что я даже не сказал «кушай, не обляпайся», а только буркнул:
— Не стоит.
