Высадив ее у дома, Гладышев не развернулся и не умчался обратно в город, а вслед за Варей вошел в дом и прямо в коридоре повернул ее лицом к себе и поцеловал. А потом была длинная упоительная ночь, в которой происходило все то, о чем Варя уже успела прочно забыть. Хотя как можно забыть о том, чего в твоей жизни никогда не было, а такой томительной неги, такого всеобъемлющего счастья и полного единения с другим человеком Варя никогда не испытывала.
Со всеми ее мужчинами у нее складывалось совсем не так. И она периодически ужасалась тому, что могла пройти мимо. Вот выйди она тогда из машины на пять минут раньше, не было бы ни выскочившего на дорогу Петьки, ни удара машиной, ни начавшегося после этого знакомства с этим восхитительным мужчиной, который сейчас мирно спал на второй половине ее огромной кровати.
Какой молодец Миронов, что установил такую прекрасную кровать. А Варя была уверена, что она никогда ей не пригодится в ее одинокой жизни. И вот пригодилась, да еще как. Вспомнив, как именно они использовали эту самую кровать, Варя смущенно хихикнула. От этого звука мужчина рядом проснулся, повернулся к ней, приподнялся на локте.
– Привет. Тебе кто-нибудь говорил, что над мужчинами нельзя смеяться, особенно после подвигов в постели?
– А переспать со мной подвиг? – вдруг оскорбилась Варя.
Он сгреб ее в объятия и побаюкал, словно маленькую.
– Не говори ерунды. Ты самая прекрасная женщина на свете. И как твой муж мог променять тебя на кого-то другого.
– Я сама его променяла. На мечты о красивой американской жизни, которые оказались пшиком. А мой бывший муж – хороший человек. И его нынешняя жена тоже очень хорошая. И сын у них замечательный.
– Вот и хорошо. Значит, ты меня с ними познакомишь.
– А тебе не влетит от тещи? – спросила Варя. – Уже глубокая ночь.
– Нет. Я сказал, что меня не будет до утра, – покачал головой Гладышев.
– То есть ты заранее все спланировал?
– Конечно. Я довольно долго выгадывал, как так все устроить, чтобы я мог остаться у тебя на ночь. Твоя роскошная кровать не давала мне покоя с того самого момента, как я впервые ее увидел.
– И что теперь? – помолчав, спросила Варя.
– А теперь будет так, как ты захочешь, – серьезно сказал Гладышев. – Я не уверен, что тебе нужно все это богатство. Вдовец с двумя детьми.
– Ты даже не представляешь, насколько мне нужно все это богатство, – так же серьезно ответила Варвара и поцеловала Гладышева. – И дети, и его отец. Только тебе сколько лет?
– Тридцать восемь.
– А мне сорок один. Зачем я тебе?
– А зачем может быть любимая женщина? Чтобы жить и радоваться, – ответил Гладышев. – Ты как, готова переехать к нам? Детям из твоего Подмосковья в школу и сад не наездишься.
– Готова, – радостно воскликнула Варя. – Я на все готова, Витя. Только с вами. С Петей, Алисой и тобой!
Со следующего дня у Варвары Мироновой началась совсем другая жизнь.
Несмотря на то что мама приняла решение фактически в пользу Клипмана, вся эта история оставила в душе Александры Кузнецовой какой-то тяжелый, мутный, липкий след. Нет, она по-прежнему не считала Юлика мошенником. Проведенное ею собственное «расследование» не давало для этого ни малейших оснований. Но тем не менее взятые у Игоря Кана деньги он так и не вложил в обещанное кино, да и все остальные инвесторы, включая государство, выдающее Клипману грант за грантом, пока тоже не видели никаких дивидендов в виде снятых фильмов и сериалов.
Средства уходили на офис, где трудилась вся та разношерстная, веселая, немного безбашенная компания, к которой Сашка за последний месяц привыкла. Всем сотрудникам платили зарплату, а еще деньги шли на оплату труда блогеров, Сашкиного в том числе, на такси, на котором Клипман привык перемещаться по городу. В общем, на всю ту активную, полную встреч, конференций и совещаний жизнь, которую он вел.
Денег она требовала немало и отъедала значительный кусок от тех пожертвований и инвестиций, которые собирал Клипман. По Сашкиным расчетам, в месяц выходило никак не меньше пары миллионов, а значит, та сумма, которую перевел продюсеру Кан, за год превратилась в ноль. И кино снимать не на что, и вернуть ничего не получится. И как он будет выкручиваться?
Этот вопрос Александра задала Клипману, когда они встретились на следующий день после суда.
– Я знаю, что Кан не хочет, чтобы ты возвращал деньги, но суд, отказывая в иске, рекомендовал ему сделать именно это – изменить исковые требования. Юлик, если он так и сделает, как ты будешь выкручиваться? У тебя же нет этих пятидесяти миллионов. Ты их уже потратил.
– Ты как-то подозрительно хорошо осведомлена, – ухмыльнулся он, накидываясь на кусок жареного мяса, которое ему принесли. – Запомни, девочка моя. К жизни надо относиться легко, и тогда она ответит тебе тем же. Деньги тоже любят легкое отношение и не терпят, когда на них зацикливаются. Легко пришли – легко ушли. Понимаешь, о чем я?
