Думаю, это знакомо любой женщине. Впрочем, зачем я себя оправдываю. Ревность – негативное чувство, и состоявшийся в жизни взрослый человек не может его испытывать, особенно без веских на то причин. Причин у меня не имелось, а ревность была. Чтобы справиться с ней (точнее, с собой), я позвонила и напросилась на встречу к единственному человеку, который мог меня понять, во-первых, и помочь мне, во-вторых.
Это была Тамара Тимофеевна Плевакина – жена нашего шефа Анатолия Эммануиловича, а по совместительству еще и доктор психологических наук, много раз помогавшая мне в сложных ситуациях. И не только мне. Натке, моей сестре, Тамара Тимофеевна дала несколько бесценных советов, когда они с Костей удочеряли Настюшу, да и Сашка в подростковом кризисе во многом не доставила мне больших проблем благодаря мудрости и чуткости Плевакиной.
Я приехала к Плевакиным в выходной, отправив Мишку с отцом в детский центр, который оба очень любят. В последнее время они все чаще ходили туда без меня, и я уже чувствовала себя лишней в нашем трио, которое с каждым днем все больше превращалось в дуэт.
Миронов даже не задал мне ни одного вопроса, чем это я так занята в субботу утром, что не могу отправиться с ним и с сыном на заранее запланированное детское мероприятие. Он всегда относился к любым моим делам с уважением, но сегодня эта сдержанность причиняла мне боль. Я видела за ней равнодушие.
Анатолия Эммануиловича, к счастью, тоже не оказалось дома. Я немного тревожилась, что он полюбопытствует, что привело меня к его жене в неурочное время, но надо знать моего шефа и его супругу. Это удивительно тактичные люди, которые ни за что не станут без спроса совать нос в чужую жизнь, но помогут тогда, когда это действительно нужно.
– Толя поехал на Преображенский рынок. Ты же знаешь, деточка, что там самые лучшие фермерские продукты в Москве. Я велела ему купить и на твою долю тоже. Порадуешь своих вкусненьким сегодня.
– Ну, что вы, Тамара Тимофеевна, мне и так неудобно, что я отвлекаю вас от домашних дел, да еще в выходной, – конфузливо пробормотала я, снимая ботинки и натягивая домашние тапочки, очень милые и уютные.
– Ни от чего ты меня не отвлекаешь, я всегда тебе рада, проходи на кухню.
Почему-то я думала, что Тамара Тимофеевна примет меня в кабинете, в котором иногда работала с клиентами, и мне стало легче, что я пришла не на профессиональную консультацию, а на разговор по душам, которые всегда ведут именно на кухне.
Усевшись за стол у окна и получив в руки чашку ароматного чаю, к которому прилагались булочки с корицей, которые Плевакина успела испечь с утра, я начала рассказывать о своих подозрениях и чувстве стыда, которое их сопровождает. Не было у меня повода не доверять Миронову. Ни малейшего.
Тамара Тимофеевна уселась напротив и внимательно слушала, грея руки о свою чашку с чаем.
– Девочка моя, ревность – это чувство, которое, так или иначе, возникает при недостатке внимания, любви, симпатии от любимого и очень уважаемого человека. Конечно, этот недостаток – вещь крайне субъективная, но ты не виновата в том, что начала чувствовать себя обделенной. Это развитая эмоция с уникальным мотивационным состоянием, которое направлено лишь на то, чтобы не дать кому-то другому узурпировать отношения, которые тебе важны. При этом угроза их потери может быть реальная или мнимая. Это значения не имеет. Так что стыдиться тебе совершенно нечего.
– Я не знаю, откуда это взялось, – призналась я. – Еще совсем недавно я была морально готова одна воспитывать ребенка. Я выставила Виталия из своей жизни, когда решила, что он меня предал, а теперь мне страшно даже думать о чем-то подобном. Такое чувство, что я утратила свою независимость, растворилась в нем, стала его частью. И это же очень плохо, потому что человек должен быть самодостаточным. Только тогда он интересен партнеру как личность.
– Лена, Лена. Ревность является феноменом очень сложной психологической природы. Никто не знает, откуда она берется, в какой момент вспыхнет и что явится триггером. Это одно из самых трудных и неприятных человеческих переживаний. И если она возникла, то пытаться ее подавить бессмысленно.
– И что мне делать? Я не могу опуститься до того, чтобы шпионить за близким мне человеком. Я не та женщина, которая будет обнюхивать его после возвращения из командировки, чтобы учуять запах духов, взламывать переписку в телефоне или проверять карманы. Но и бездействовать в ожидании того, что он открыто заявит мне, что полюбил другую, я не могу.
– Лена, для начала просто прими и изучи свои мысли. Вот каждый раз, когда тебе в голову приходит думка о том, что Виталий тебе изменяет, просто выдохни и обрати внимание, отражает ли она то, что есть на самом деле. Прими свои эмоции, позволь им быть. Ты имеешь на них право. Понимаешь?
Признаться, я не совсем понимала, что Плевакина хочет мне сказать.
– Неопределенность – часть любых отношений. Она всегда будет между вами. Ты не можешь знать наверняка, будет ли Виталий любить тебя всегда. Останется ли он с тобой или уйдет.
