Ребекка аккуратно застелила кровать - красиво сложила серое солдатское одеяло, отогнув наружу обшитую шнуром кромку, и отступила в сторону, любуясь законченной работой. "Если взялась что-то делать, то делай это хорошо!" - так учил ее покойный лэрд Финдельберг, и теперь - следуя заветам деда, девушка собиралась блестяще выполнить навязанное ей поручение, откровенно говоря - изрядно ей претившее и шедшее в разрез с ее личными представлениями о чести и долге. Но ведь господ не выбирают, не так ли? Ребекка оделась, заплела в косу свои длинные волосы и взяла с комода медный наголовный обруч, украшенный двумя нитями, заполненными нанизанными на них серебряными колечками. Оным нитям полагалось красиво обрамлять лицо, а число колечек обозначало количество врагов, убитых данным воином. Да, Ребекка была воином, причем - весьма искусным и уважаемым в рядах городской дружины, в коей она и служила на протяжении последних пяти лет. В отличие от всех чистокровных лайил - плохо переносивших дневной свет, Ребекка воспринимала его вполне лояльно, правда - она тоже недолюбливала жару и долгое прикосновение прямых солнечных лучей к поверхности своей кожи, а поэтому выбрала именно ночную работу, обладая ценным талантом отлично видеть в темноте и передвигаться тише тени. И в оных качествах тоже не было ничего удивительного, ведь согласно древним легендам ее народа - лайил произошли от кошек, а родная стихия всех кошек - это темнота, тишина и самые укромные городские закоулки. Будучи очень практичной молодой особой, Ребекка ничего не совершала просто так - зря или без причины, и привыкла извлекать максимальную выгоду из любого встречающегося на ее пути создания. Участь полукровки тяжела и незавидна, поэтому тут уж приходится обходиться без сантиментов. А выгоду можно извлечь из любого, даже самого никчемного существа, ибо кровь течет в жилах каждого - включая нищих, больных и уродов. А кровь для лайил всегда обозначала жизнь...
Нет, в пику своим вечно голодным родичам, Ребекка не столь отчаянно нуждалась в крови, но все же и она не могла полностью обходиться без оного напитка - уже через месяц слабея и впадая в беспробудный сон, способный перетечь в тихую безболезненную смерть. Поэтому раз в две недели она охотилась, выбирая для этой цели самые неимущие городские кварталы, населенные Метельщиками и Земледелами. Власти сквозь пальцы смотрели на регулярные исчезновения одного-двух плебеев, преднамеренно исповедуя здравый принцип - не суй нос в чужие беды, дабы у тебя не добавилось своих. Впрочем, Ребекка никогда не переступала допустимую черту относительной гуманности, неизменно избирая на роль своих жертв либо выловленных ею злодеев: воров, обманщиков и прочих прощелыг, либо награждая "поцелуем смерти" безнадежно больных стариков, итак готовящихся перейти в миг иной. Но чаще всего она просто платила им за кровь, предлагая пару золотых риелей в качестве компенсации за возможности насытиться, чем оказывала неоценимую услугу семьям нищенствующих горожан. Стоит ли упоминать о том, что умирающие старики с готовностью шли на такую сделку, осознавая - смерть одного способна стать благом для другого, дорогого тебе человека. Итак, в мире Лаганахара продавалось и покупалось все - включая жизнь и смерть, что значительно упрощало процесс бытия. Но хотели бы вы жить в таком мире?
Ребекка с гордостью надела свой воинский обруч и посмотрелась в маленькое, установленное на комоде зеркало. Тусклый лунный свет с трудом продирался сквозь плотные оконные занавески, загадочно очерчивая ее узкое девичье лицо. Воительница бережно перебирала колечки, вспоминая: вот это - убитый ею выродок, пожиратель младенцев, несколько месяцев терроризирующий весь Блентайр, а это - насильник молодых девиц из квартала Целителей - не избегнувший ее острого клинка. Да, Ребекка имела полное право гордиться своими заслугами, хотя со стороны чаще всего казалась еще одной хищной, кровожадной тварью - практически ничем не отличающейся от своих жертв. Хочешь понять человека - загляни ему в душу, и не верь тому - что лежит на поверхности. Наша истинная сущность скрыта глубоко и открывается отнюдь не каждому. И этому тоже учил ее дед.
Но, надежно утаивая собственные неоспоримые достоинства, все мы оказываемся не лишенными забавных комплексов и недостатков, причем зачастую таких - признаться в коих стыдимся даже самим себе. Ребекке уже исполнилось двадцать лет, а она еще ни разу не целовалась и вообще, не имела сердечного дружка - внушая подсознательный страх почти всем своим товарищам по службе, сторонившимся непонятной полукровки. Ребекку мучило одиночество...
