— Вы хотите начать все заново?
— Ну тогда ты можешь спать в моей спальне, а я в маминой.
— Да мне все равно, — равнодушно сказала Надежда.
Она поднялась и пошла в комнату. Вечером, засыпая, они думали каждый о своем. Надежда закрыла глаза и перед ней снова и снова возникала ужасная картина. Временами она погружалась в сон, но тут же вздрагивала и просыпалась. Только под утро ей удалось уснуть, однако страшные сновидения не оставляли ее. Перед Надеждой возникала отвратительная грязная дорога, впереди была пустота, а сзади — пропасть.
Она встала позже Вадима. Он уже был на кухне, гремел там посудой. По выражению его лица Надя сразу поняла, что есть разговор. И действительно, немного повременив, Вадим начал:
— Меня сегодня разбудил телефон, звонили из Москвы. Я уже давно начал искать обмен, и вот теперь есть возможность. Хочу перебраться в столицу. Сейчас вот позвонили и попросили ускорить с оформлением документов. Ты не беспокойся, мы с тобой не расстанемся, я часто буду наезжать в Ленинград. Обещай, что и ты приедешь навестить меня.
Надя молча смотрела на него. Трудно было себе представить, что скоро Вадима не будет рядом с ней. Сейчас ей казалось, что это единственная ниточка, связывающая ее с миром. Теперь она почувствовала еще острее потерю сына, ведь это все тоже было связано с Вадимом.
— Я желаю вам всего самого лучшего. Как хорошо, что хоть ваша мечта сбылась, — собравшись с силами, произнесла Надя.
— Но пока еще есть время, ты окрепнешь, найдешь работу.
— Только не в ресторан. Мне там было так плохо…
— Да, я понимаю, — сказал Вадим.
— А теперь мне нужно вернуться домой, — закончила она.
К завтраку Надежда не прикоснулась, лишь выпила стакан чая.
— Надя, я там все убрал… — замялся Вадим, — все игрушки и одежду. Так будет для тебя лучше.
— Как долго я была в больнице? — вдруг спросила она.
— Три месяца, — тихо ответил он.
— Ах, все равно, все как будто вчера, — глаза Нади затуманились.
Она еще не проронила ни одной слезы за все это время, но Вадим понимал, какую боль носит она в сердце. Нужно время и только время, чтобы раны зарубцевались. А судьба тем временем готовила несчастной еще один сокрушительный удар…
Анна Михайловна Кузьмина никак не могла разыскать по телефону из Москвы своего сына Андрея. Незнакомая женщина отвечала, что его нет, после чего быстро вешала трубку. Анна Михайловна ничего не знала о смерти своего отчима, не знала, разумеется, и того, что квартира превратилась в коммунальную. Андрей не звонил и, кажется, совсем забыл о существовании матери, которая, впрочем, всегда называла сына не иначе как «ошибкой молодости». Андрей понимал, что если эта женщина узнает о смерти Николая Степановича, то немедленно постарается прибрать все имущество к рукам, поэтому он, не теряя времени, быстро загнал столовое серебро, два инкрустированных столика и уже нашел покупателя на картины и книги.
С Надеждой проблем не возникало, она выставила в коридор все, даже те вещи, которые старик завещал ей. Андрею не пришлось ее даже уговаривать. Радуясь, как он думал, наивности своей новой соседки, парень живо перетащил добро к себе. В его комнате с незапамятных времен стоял большой кованый сундук, бабка говорила, что сундук принадлежит его матери, Анне. Вскоре после войны она привезла его из Вены, где работала врачом. Что хранилось в сундуке, Андрей не знал, и ему всегда хотелось залезть и посмотреть, что там. С тех пор как Николай Степанович выставил падчерицу за дверь, она больше в Ленинграде не появлялась, но по прошествии некоторого времени Анна решила забрать у сына принадлежащие ей вещи. На ее телефонные звонки все время отвечала незнакомая женщина, а затем вообще перестали поднимать трубку. Подождав еще несколько дней, Анна наконец сама приехала в Ленинград.
В квартире она сразу же увидела большие перемены. Одна из комнат стояла запертой на ключ, а вскрыть замок Анна все же не решалась. Она ждала, что в конце концов кто-нибудь здесь появится, и она узнает, в чем дело. Расспрашивать соседей ей тоже не хотелось, с ними Анна поссорилась еще когда жила в этой квартире. И вот, когда прошла уже целая неделя и Анна собиралась не сегодня-завтра уехать, она услышала, как кто-то вошел. Это был Вадим. Увидев его, Анна привычно залебезила:
— Ах, какая приятная неожиданность! А ты все такой же, ничуть не изменился.
Потом она перевела взгляд на девушку, стоявшую за ним, и протянула ей руку: — Анна Михайловна.
— Надежда, — представилась та.
— Я уже целую неделю здесь, а никого нет. Куда делся Николай Степанович? Не может же он так долго путешествовать? Ведь и годы уже не те, — взволнованно восклицала она, но Вадим прекрасно понимал, что на самом деле судьба старика ее не интересует, эта женщина никогда никого не любила, кроме самой себя.
— Как, разве Андрей не сообщил вам, что Николай Степанович умер? Прошло уже года два с тех пор… Странно, что он не написал вам. А это Надежда, соседка Андрея, она получила комнату Николая Степановича, — ответил Вадим.
Глаза женщины зло сверкнули, но она умело сдержалась, холодно улыбнувшись.
