— Ах вот как, значит, это наша соседка! Хотя я никак не ожидала, что квартира превратится в коммуналку. Ну что же, будем жить по-соседски, дружно! — и она вновь протянула Надежде руку.
Обращаясь снова к Вадиму, Анна трагическим голосом произнесла:
— Как же мне не сообщили о кончине дорогого, любимого Николая Степановича, он же всегда был мне как отец родной. Ну, были, конечно, иногда семейные ссоры, недоразумения. Но это же жизнь, в жизни все бывает. Это ужасно, что не вспомнили обо мне, не дали мне проводить его в последний путь! Это ужасно! Два года я ничего не знала!
Надежда с интересом посмотрела на эту высокую, немолодую женщину. Чувствовалось, что она, как и ее мать, обладает властным характером. Надежда вспомнила, как о ней отзывался старик, хотя впрочем, трудно сказать, кто в этой семье лучше, кто хуже, они все стоят друг друга. Надежде была неприятна эта женщина, и извинившись, она ушла в свою комнату, оставив Вадима наедине с Анной Михайловной.
Комната была пуста. Детская кроватка и игрушки убраны. Надежда остановилась и закрыла глаза. Боль нахлынула с новой силой. Ей послышались детские шаги, вот он бежит с протянутыми ручонками и сейчас скажет: «Мама…» Она долго стояла, боясь открыть глаза и увидеть пустоту, стояла до тех пор, пока Вадим не вошел в комнату и не нарушил тишину.
— Будь осторожна с этой женщиной, — тихо произнес он. — Она сейчас интересовалась тобой, кто ты и каким образом ты получила комнату.
— Чем она может быть мне опасна? Ужаснее того, что со мной случилось, не может быть ничего, — ответила Надежда.
— Надя, тебе нужно жить, ты еще молода. Пойми, жизнь продолжается. Не давай этой женщине разрушить твою жизнь до конца. Она способна на все, я кое-что слышал о ней, когда она работала здесь в больнице. Несколько пациентов умерли после ее уколов. До сих пор эта история не раскрыта. Ты посмотри, какая она цветущая, а сумела пробить себе инвалидность. И все это связано с той темной историей в больнице, — почти шепотом проговорил Вадим.
Услышанное не произвело на Надежду никакого впечатления. Она только спросила:
— Что ей нужно от меня?
— Как что — эта комната! Во-первых, ей ни к чему соседи, чужие люди, невольные свидетели. Она притворяется инвалидом, а ты можешь всем рассказать, что она вполне здоровый человек. Во-вторых, она может получить деньги за эту комнату. Ты знаешь, сколько это сейчас стоит? Поэтому будь очень осторожна с ней, не попадись на ее удочку!
— Что стоит эта проклятая комната по сравнению с моей потерей! — в сердцах воскликнула Надя. — Я сама не хочу здесь жить; все здесь пропитано кровью, это какое-то роковое место!
Вадим, разумеется, не понял смысла ее слов и решил, что все это относится опять к потере ребенка. Видя ее боль, мучаясь вместе с ней, Вадим в то же время понимал, что помочь Наде он сейчас ничем не может.
— Надя, время — лучший доктор, — снова начал он, заглядывая ей в глаза и беря ее за руку. — Может быть, лучше будет, если ты поживешь пока в моей квартире?
Она отрицательно покачала головой:
— Я уже говорила, это словно начать все сначала. А потом вновь вернуться сюда? Нет, я буду жить здесь, в этом доме, пропитанном кровью, — и она обвела глазами комнату.
Слова Нади остались для него непонятны — ведь Вадим не знал того, что знала Надежда о старике и его жене. Надежда тем временем подошла к шкафу, прикоснулась к дверце, но потом, видно передумав что-то доставать, произнесла:
— Я очень устала.
Вадим понял, что ей хочется побыть одной.
— Хорошо, я ухожу. Если тебе что-нибудь понадобится — позвони. Я еще завезу тебе кое-какие продукты.
— Нет, спасибо, мне ничего не надо. Я только немного устала.
