«Кто это был? Даже лица я не разглядела… Но ведь я же нормальная женщина, так почему меня мучают угрызения совести? Почему? Только лишь потому, что мне с четырнадцати лет внушали, что это позор? Ерунда. А Потапов? Он-то не мучается, не раскаивается. Непонятно, как он может испытывать удовольствие, когда его бьют?» — Надежда задавала себе вопросы, тщетно стараясь найти на них ответы. Ей хотелось быть такой же, как все, жить нормальной спокойной жизнью, ее душа просила ласки, просила любви, но в то же время эти мысли пугали ее, она все еще боялась мужчин. Где-то в глубине души теплилось чувство к Вадиму, и, лежа в постели, Надежда представляла себе его руки, его поцелуи. Эти мечты возбуждали смутные желания, и тогда ей снились эротические сны.
Спать больше не хотелось. Она поднялась и подошла к окну. Город еще спал, лишь кое-где виднелся свет в окнах. «Почему этим людям не спится?» — думала она. Не зажигая свет, Надя пошла на кухню. Ступая осторожно, чтобы ни на что не наткнуться в темноте, она открыла дверь и, не заметив стул, споткнулась. Стул с грохотом полетел. Надежда чертыхнулась про себя, испугавшись, что разбудит Глеба, ведь его комната была по соседству с кухней. Налив в стакан воды, Надя с жадностью выпила, как вдруг она услышала скрип двери и чьи-то шаги. Шаги были спокойные, не крадущиеся. «Мне не страшно», — подумала она, закрыв глаза. Рядом был выключатель, но Надя не шевелилась и стояла в темноте с закрытыми глазами. «Он здесь», — почувствовала она.
— Ты почему не спишь? — послышался тихий голос Глеба.
Открыв глаза, Надя увидела его силуэт на фоне окна. Шумно вздохнув, она шепотом ответила:
— Не знаю. Что-то не спится.
Он стоял совсем рядом с ней, стоило только сделать шаг — и она готова была протянуть к нему руки. Воцарилось молчание. Надежда слышала, как ее сердце учащенно бьется. Глеб, наверное, почувствовал это. Подойдя к Наде, он взял ее за плечи и повернул к себе. Перед глазами у нее все поплыло, она прошептала: «Нет, нет», — но тут же вся подалась к нему. Их губы встретились; он по-мужски, нежно целовал ее, чувствуя, как она страстно отвечает на его поцелуи. Подняв девушку на руки и целуя, Глеб понес ее в свою комнату. Надя понимала, что больше не в силах устоять. Положив ее на постель, Глеб начал ее раздевать, и Надя послушно позволила снять с себя все, впервые обнажая перед мужчиной свое тело. Глеб целовал ее губы, шею, пощекотал языком кончик уха, спустился вниз к ее животу, все ниже, ниже… Она от неожиданности напряглась, но, почувствовав неизвестное ей доселе нежное прикосновение языка, расслабилась, давая партнеру полную свободу действий. Он целовал ее, чувствуя всю прелесть молодого женского тела, приводя ее в сильное возбуждение, наконец она почувствовала всю тяжесть его тела. Она инстинктивно двигалась согласно с ним, сливаясь с ним воедино, пока не настал тот момент, когда все куда-то исчезло, ушло, и непередаваемое чувство охватило все ее существо. Не давая ей прийти в себя, Глеб не остановился, постепенно заставив ее испытать все еще раз. Наконец, Надя разразилась одновременно стоном, плачем и смехом; Глеб почувствовал, что не может больше сдерживаться, — и через несколько секунд откинулся на подушку в полном изнеможении.
Она лежала с закрытыми глазами, боясь взглянуть на Глеба. Нежно поглаживая ее, он шептал ей на ухо: «Как хорошо с тобой…» Ей тоже было хорошо, но она чувствовала, что угрызения совести из-за этих прекрасных минут опять начинают мучить ее. Надя попыталась встать, чтобы уйти в свою комнату, но Глеб поймал ее руку.
— Побудь со мной, я так хочу, чтобы ты осталась, хочу тебя еще и еще, — нежно шептал он. Она опустилась на постель и, глядя в сторону, сказала:
— Мне надо побыть одной. В следующий раз я останусь с тобой на всю ночь, а сейчас не могу.
— Надя, как это понимать? Ты со всеми так? Слышишь меня? — спрашивал он.
Она повернула к нему голову, по щеке ее струились слезы.
— Это было не так! Не так. Мне с тобой очень хорошо. Ты первый… — не закончив фразу, она быстро вскочила и скрылась в своей комнате, оставив Глеба в недоумении. «Я первый? Как это может быть? Ведь она уже не девушка», — думал он.
Надя, заперев дверь, залезла под одеяло. Ее знобило. Внутренний голос твердил: «Как ты могла это сделать?» Она шептала, словно прося у кого-то прощения: «Я больше не буду». Обхватив голову руками, вцепившись зубами в подушку, она боролась с собой. «Только бы дождаться утра. Поскорей бы настало утро», — думала она.
Потапов не успел войти в кабинет, как зазвонил телефон. Подняв трубку, он услышал взволнованный голос и сразу же узнал Надежду.
— Ты куда пропала? Я уже хотел тебя разыскивать, — сказал следователь.
Надежда поинтересовалась, что он делает сегодня вечером.
— Для тебя я всегда найду время, ты же знаешь. Встретимся там же, — сказал он и повесил трубку.
