– Видите ли, я не знаю, что случилось с госпожой Де Билде. Может быть, ей стало плохо и она сейчас лежит в каких-нибудь зарослях, незаметно для прохожих. Такого никому не пожелаешь. И это никак не связано с тем обстоятельством, что я порой желал себе более приятного соседства.
По пути к входной двери мы прошли мимо ванной. Я увидел желтое или белое белье, висевшее на сушилке; темнота не позволяла как следует различить отдельные вещи, но бурые пятна на потолке и облупившуюся штукатурку было видно отчетливо.
– Мы будем держать вас в курсе дела, – сказал невыспавшийся «Коломбо».
Руки мне не подали, но я и не ожидал этого.
Наверху я кратко отчитался перед членами своей семьи; Натали с самого утра ни разу не посмотрела мне в глаза, а теперь гладила пятнистую собаку, которую ей стало жалко. До этого она уже однажды спускалась вниз, чтобы налить свежей воды птичкам и покормить хомячков (или сурков?).
– Мы думаем, она лежит где-нибудь в зарослях, – закончил я свой рассказ. – Незаметно для прохожих.
Я открыл дверцу холодильника и сделал вид, будто обследую его на предмет чего-нибудь съедобного; мы еще не ходили за продуктами, а упакованный мягкий сыр и другие продукты с длительным сроком хранения имели жалкий вид.
– Думаю сходить за чем-нибудь свеженьким, – сказал я. – Кто хочет селедки?
– Селедки? – повторила жена. – Ты знаешь, который час?
Я посмотрел ей в глаза и ухмыльнулся как можно глупее.
– Я две недели был в Испании, – сказал я. – И там постоянно думал о селедке.
На углу улиц Пифагора и Коперника я достал из кармана брюк мобильный телефон. Я огляделся вокруг, но обе улицы казались пустынными; только в конце улицы Пифагора кто-то безуспешно пытался завести мопед.
Я свернул по улице Коперника налево, в сторону парка Линнея, и набрал номер Макса. Я сделал это на ходу: пусть люди, которые прячутся у себя дома за гардинами, потом не удивляются, что я звонил по мобильному возле их дома. В моих действиях не было никакой таинственности и секретности. Я вел себя наподобие человека, который забыл данное ему поручение и звонит домой, чтобы уточнить у жены, какой сыр она велела купить.
– Алло…
Голос Макса не казался сонным – скорее, в нем звучала осторожность.
– Алло, – сказал я в надежде, что он узнает мой голос. Я решил, что называть себя неразумно: мобильные линии сейчас прослушиваются с такой же легкостью, как и стационарные.
– Алло, кто это?
Может, я нафантазировал, но было похоже, что где-то на заднем плане из крана лилась вода.
– Это Фред, – сказал я чуть слышно, слишком поздно сообразив, что не важно, тихо или громко ты называешь свое имя.
– Да…
– Да.
– Какой Фред?
Макс явно был раздражен.
– Фред, – повторил я поспешно. – Я вернулся из отпуска. С Менорки.
– Ах, Фред…
Не могу сказать с уверенностью, но, по-моему, в голосе Макса прозвучало разочарование.
– В чем дело, парень?
– В чем дело? – повторил я.
– Зачем ты мне звонишь?
Кран, если это был кран, закрылся. Я посмотрел на часы: четверть одиннадцатого.
– Надеюсь, я не разбудил тебя своим звонком, – сказал я.
Макс сказал что-то – слов я не разобрал – тому, кто, очевидно, находился рядом с ним.
– Я не хотел тебе помешать, – добавил я.
– Какая там погода?
– Погода?
Я невольно посмотрел наверх, на невыразительное голубое небо.
– Ну, просто…
– А здесь… – сказал Макс. – Погоди-ка, я выйду на балкон.
Послышались новые звуки: открылась раздвижная дверь? Потом гул большого города: гудки автомобилей, шум движущегося транспорта.
– Здесь жарко. А ты знаешь, что Черное море совсем не черное? Что там опять?
Последние слова явно были обращены не ко мне: теперь Макс, видимо, прикрывал мобильник рукой, но я хорошо слышал его голос.
– Нет! – заорал этот голос.
Я дошел до угла Верхней дороги и дороги к парку Линнея; недалеко от этого места машина городской уборочной службы поливала сточные канавы, поэтому я заткнул пальцем свободное ухо и прошел по дороге к парку Линнея в обратном направлении.
– Бабы, парень… – снова донесся голос Макса, теперь громко и отчетливо. – Это везде так, во всем мире. Как там… как там твоя жена,
– Да, замечательно. Всегда немного странно возвращаться домой…
Я сделал паузу, но, по-видимому, Макс ожидал, что я закончу свой рассказ, так как на другом конце линии тоже было тихо.
– …после такого отсутствия, – продолжил я. – Как будто в Нидерландах все осталось совершенно по-прежнему, а в то же самое время кажется другим…
– Фред?
– Да?
– У тебя все в порядке?
– У меня?.. У меня все отлично. Я…
– Слава богу. Я не понял, о чем ты, знаешь ли.
– Не понял?
– Я подумал: о чем он? Может, он пьян? Вроде для этого там еще рано. Во всяком случае, мне кажется…
Из дома с глубоким порталом неожиданно появилась целая семья; я резко повернулся и широко зашагал в сторону Верхней дороги.
– Макс?..
– Что, парень?
Я услышал, как у меня за спиной захлопнулась дверь машины. Я сделал глубокий вдох.
– Ты не заходил недавно, чтобы еще раз посмотреть на квартиру снизу? – спросил я.
