В этот же момент на мое плечо легла чья-то рука. Я повернул голову и увидел ухмыляющегося Эрика Менкена.
– Твоя очаровательная жена тоже вернулась домой, я полагаю? – сказал он.
На мгновение я лишился дара речи.
– Я был бы рад поговорить с ней в ближайшее время, – заполнил Менкен образовавшийся вакуум. – У нее появилось несколько симпатичных идей насчет моей программы. И вообще насчет телевидения. Когда же это было?.. Ну да, на твоем дне рождения. Фред, у твоей жены открылись таланты. Ты должен их беречь.
Если бы Эрик прямо тут, между сырами и мясными продуктами, при мне и продавцах, вынул из штанов член и нежно потер его большим и средним пальцем, чтобы он, во всей красе, нацелился в потолок, под которым висели бельгийские и испанские окорока, я бы, наверное, почувствовал себя не более опустошенным, чем в этот момент.
Эрик Менкен подмигнул мне.
– Впрочем, твоя жена говорит, что ты был бы идеальным кандидатом для «Миллионера недели», – бодро продолжил он. – Что ты владеешь нужными знаниями обо всех этих штучках-дрючках, с которыми непонятно, как поступать. Как раз с такими знаниями и можно разбогатеть.
Лишь на улице, куда я вышел, держа в руке пластиковую сумку с мясными деликатесами и пакетами молока, мною овладело странное чувство – будто меня только что
Между тем я придумал целую серию остроумных ответов, которые Эрику Менкену не удалось бы парировать.
Произнося про себя последнюю фразу, я вообразил перед собой Эрика Менкена в припаркованном у тротуара «лендровере»: я хлопаю его по плечу, он удивленно оглядывается, я в упор стреляю ему в голову, кровь и мозги шмякаются на окошко с пассажирской стороны.
Я почувствовал, как ко мне медленно возвращается спокойствие, пока я, кадр за кадром, перематываю изображения с разлетающейся головой телевизионной знаменитости и снова пересматриваю их – но теперь они уже сняты под другим углом.
Дойдя до своего квартала, я увидел крашеную блондинку в кожаном плаще, которая выгуливала в сквере своих микроскопических собачек, похожих на мохнатых креветок. Некогда, в далеком прошлом, я вежливо спрашивал эту женщину, могут ли ее любимцы какать не в траву, а, как во всех цивилизованных странах, в канализацию, или нельзя ли, ради приличия, хотя бы убирать креветочий помет, вываливающийся из их задниц, – но после того единственного раза оставил это. Теперь одна уродливая собачонка как раз стояла в траве, согнув спину; женщина держала ее на поводке и смотрела прямо перед собой, а другая собачонка нюхала шины припаркованного рядом автомобиля.
– Дело идет на лад? – крикнул я метров с двадцати.
– Что вы говорите?
Женщина смотрела встревоженно, но собачонка как раз начала пачкать траву, и оттащить ее было бы непросто; я подошел к женщине и встал прямо перед ней.
– Послушай, ты, грязная завитая свинья, – сказал я медленно и доходчиво. – Однажды я вежливо попросил тебя не выгуливать своих засранцев здесь, на траве. Делаю последнее предупреждение. В следующий раз советую иметь при себе номер ветеринарной скорой.
Чрезвычайно довольный этой последней находкой, я, не дожидаясь ответа, прошествовал к двери своего дома. Там я оглянулся: блондинка тащила собачонок за собой с такой скоростью, что они не поспевали за ней, перебирая лапками, и было слышно, как они скребут коготками по плиткам тротуара. Совсем потеряв голову, женщина спасалась бегством между машинами, припаркованными на другой стороне улицы.
Только вставив ключ в замок, я спохватился, что забыл купить селедку.
Несколько дней происходило очень мало событий, заслуживающих внимания, – во всяком случае, меньше, чем я ожидал. Я рассчитывал по крайней мере на повторный приход тех двоих сыщиков или появление отвратительной дочери госпожи Де Билде – возможно, с кастрюлькой супа в пластиковом мешке из супермаркета «Алди».
