Мади рванулась мимо грузовика в лес, снося на бегу мелкие аморфиты. Старик Иринг, не выпуская оружия, бросился в дом. Фери мохнатым шаром покатился через огороды к реке, Трагат затопал следом на неверных от выпитого ногах, но упал в огороде. Рена и Мики спрятались в аморфите, служившем кладовкой.
– Что тут, Бено? Опять страх пришел? – проговорил Валентин, задыхаясь от кашля, но еще пытаясь бороться с ужасом. Надолго его не хватило, и он умчался за вольер с пленницей, которая в страхе билась о сетчатые стенки. Но что же скаты? Бентоль поднял голову и снова принялся внушать, насколько хватало сил. Крылья забились неровно и часто, биоволны скатов заметались в ужасе, потеряли стройность и силу. Хвосты заметались в воздухе, чернокрылые воины сбились в беспорядочную кучу, развернулись в воздухе и помчались в ту сторону, откуда прилетели. Бентоль внушал еще минут пять, но даже его выносливости наступил предел. Он прекратил внушать и перевел дыхание.
На площади посреди деревни он остался один. Победа была одержана без жертв, но надолго ли этой победы хватит? Он не может внушать скатам страх круглосуточно. Если они действительно разумны, надо начинать переговоры. К тому же надо как-то объяснить деревенским свою нечувствительность к страху. Впрочем, здесь у него был готов стандартный ответ – новые военные технологии.
Именно этот ответ он и дал жителям деревни, когда они вернулись, мокрые и грязные от беспорядочной беготни по лесу. Откуда на этот раз взялся страх, они даже спрашивать не стали – он всегда являлся неизвестно откуда. Все постепенно пришло в порядок. Трагат снова устроился рядом со своим бочонком, Фери принялся гонять мираж с переводом биоволн, Мади взялась проверять капсулы с вирусом, записывая на микрокомп результаты. Самка ската, назвавшая себя Хиали, больше не билась о стены и не рвалась ударить его крылом или хвостом. Мирно сложив крылья, она смотрела на него с вершины аморфита, росшего внутри вольера. Биоволна Хиали была невозмутимой, как будто произошло что-то неудобное, но давно известное и привычное.
Мирная жизнь продолжалось недолго. Локатор снова ожил, что-то зашумело над аморфитами, и скаты появились снова. Теперь их было всего пятеро. Они летели, неспешно размахивая крыльями, как будто никуда не торопились, их биоволны напоминали не гром военного оркестра, а спокойную музыку. Впереди летел морщинистый, серый от старости скат, на котором были надеты сразу три сетчатые накидки с многочисленными бусами, за ним – три огромных черных бойца в белых накидках с бахромой, а последним – тот самый фиолетовый подросток. Долетев до деревни, они сделали широкий круг над площадкой в центре. Что они собираются делать? Лучше еще раз показать им, что готов к бою. Бентоль снова принялся за внушение ужаса, старательно направляя биоволну вверх. Направленное внушение сработало – скаты во главе с нарядным стариком засуетились, захлопали крыльями и полетели прочь. Ненаправленное внушение, впрочем, тоже подействовало – жители деревни снова бросились врассыпную, но Бентоль прекратил внушать страх и мысленно позвал всех обратно. В конце концов, скатов надо было не прогонять, а только научить уважительному обращению. Внушение снова сработало прекрасно – скаты и люди вернулись одновременно. Сероватый старик в трех сетках сделал еще один круг над головами людей, выдал долгую биоволновую речь и торжественно отбыл вместе со свитой.
Деревенские жители шумели и кричали, Мики прыгал в восторге от небывалого представления, дед Иринг удивленно качал головой.
– Сколько живу на Стике, ни разу такого не видел …
Всеобщий шум продолжался до вечера. Вечером, перед самым дождем, девчонка заглянула в лабораторию и выскочила с новым отчаянным криком.
– Рена, это ты сто двадцать первую капсулу ставила с двойной концентрацией?
– Это я поставил, – отозвался Бентоль.
– Их меньше стало! Меньше! – торжествовала Мади. – А в двадцать девятой, где вирус с пировиратами, наоборот, их уже вчетверо больше! Вот почему от скатов заражаются, а друг от друга нет! Пировираты помогают вирусу развиваться!
– Двойную концентрацию нельзя, мы отравим больных! – сбежала со своего крыльца Рена.
– Испытайте на мне, вдруг не отравите! – вызвался добровольцем Фери, но ему было категорически отказано. Энтузиасты были готовы работать всю ночь, но начавшаяся гроза разогнала ученое собрание по домам. Бентоль тоже пошел спать, чтобы, наконец, завтра заняться биоволновым языком скатов.
Все считали дни до рождения нового ската. Мади ходила с биоволновым шлемом у пояса и дугой на ухе, через сетку вольера замеряя растущее биополе зародыша и снимая фильмы о поведении матери и кавина. Спина кавина теперь обрела очертания высокого, обтянутого бархатистой кожей, горба. Зародыш внутри горба с каждым днем приближался к описанному в «Космобиологии» Ларикова размеру в четверть метра.
