Многие успели поесть и разбредались по комнатам или на вечерние лекции. Нейна подходила к столовой, когда услышала голос Тейлора. Попадаться ему на глаза не хотелось — не было сил на выяснение отношений. Она пыталась, но не могла вспомнить, почему они поругались, словно вместе со слезами выплакала весь мозг. Думать было физически больно. И ещё начало трясти. То ли от страха, то ли от желания почувствовать тепло объятий Эддерли. Не в силах разобраться с эмоциями, она шагнула в тень коридорной ниши, чтобы подождать, когда он уйдёт. И надеяться, что не заметит.
— ... с ним разберусь, — говорил кому-то Тейлор.
— Ненавижу тебя! Хватит ко мне лезть! Я достаточно взрослая и сама могу разобраться! — Шелли, а это была именно она, кричала на весь коридор, а Нейне вдруг стало жаль брата и сестру. Тейлора, который не мог рассказать о причинах беспокойства, Шелли, которую душили контролем. И себя, потому что не могла обменять свои проблемы на обычную жизнь. — Хватит командовать мной! — Судя по звукам, Шелли вырвалась из захвата и убежала.
— Не везёт тебе с девушками, Эддерли. Две за один день послали. Или это действие демонова проклятия? — Кто-то заржал, и Нейна вжалась в стену ещё сильнее, радуясь, что её мантия тёмного цвета и сливается с тенью.
В стену ударили кулаком так, что она почувствовала вибрацию не самой тонкой перегородки.
— Катись в Бездну, Брэвик! — И Тейлор ушёл. А незнакомый брюнет вместе с ещё двумя адептами прошли мимо. Кажется, они были сегодня в лазарете.
Только когда в коридоре воцарилась полная тишина, а сердце успокоилось, Нейна выскользнула из ниши и продолжила путь.
Нет, всё дело точно было в несчастной любви. Иначе, почему Шелли так часто снился Фрэнсис? И летний день, когда она увидела его первый раз.
Не то, что они не были представлены друг другу ранее. Были. С четырнадцати, когда начались балы дебютанток, Шелли перезнакомилась со всей высокородной молодёжью столицы, но Фрэнсис тогда ничем ей не запомнился. Зато в тот день…
Он сопровождал мать на прогулке в парке. Так же как и Шелли свою. Лучи солнца, пробивающегося сквозь листву, золотили волосы юноши и создавали волшебное сияние вокруг его фигуры. Рассмотреть что-то в этом блеске было сложно. Но сердце сбилось с размеренного ритма, в горле пересохло, и тут же пришло понимание — это Он.
Но Фрэнсис был помолвлен. И это было подло. Словно кто-то успел занять место, предназначенное для Шелли, купить самое вкусное пирожное вперёд неё или просто стать лучше и заметнее. Как Тейлор для родителей. Как дочь лорда Лонва для Фрэнсиса. Да разве это справедливо, если тебе семнадцать, ты влюблена, а объект твоего обожания бросает нежные взгляды на другую?
«Леди должна держаться с достоинством», — наставляла когда-то мать, а Шелли вытирала украдкой слёзы и глотала обиды.
«Леди скрывает свои эмоции», — звучали в голове знакомые слова, и Шелли рыдала в подушку, вспоминая каждую секунду, когда Фрэнсис стоял рядом, и каждый его взгляд и жест, отданный не ей.
«Леди эталон сдержанности и элегантности», — Шелли мяла платки в присутствии Фрэнсиса так, что тонкая ткань выглядела так, словно её жевала кобыла.
* * *
— Ванильное какао или холодный чай? — Селина притопывала, недовольная задержкой со стороны подруги. Даже дёрнула себя за рыжую прядь, выбившуюся из причёски.
— А? Чай... Да, чай, — бросила через плечо Шелли. Она сидела в тени беседки при ресторане, неаристократично поставив локти на стол, пока никто из высших леди не видит этого проступка.
На улице стояла жара, и думать о горячем какао совсем не хотелось. Зато хотелось смотреть, как Фрэнсис поправляет рукой волосы, словно пытаясь выбрать все солнечные искры, волей случая запутавшиеся там. Столько элегантности и достоинства было в этом жесте, что Шелли не удержалась от вздоха. А потом и от второго вздоха, когда вспомнила, что прогуливается по парку он не один, а с невестой, смотреть на которую совершенно не хотелось.
— Да прекрати. Что ты в нём нашла? — Селина зашла в беседку и села на скамью, не расправив юбки. Резко раскрыла веер и начала обмахиваться. Шелли вздрогнула. То ли от стука каблуков подруги, то ли от вопроса.
— О чём ты? — она медленно развернулась к собеседнице, придав лицу непринуждённое выражение.
— Ой, перестань. Я больше не могу смотреть, как ты преследуешь Вилларда-младшего. Это уже похоже на одержимость.
Веер то открывал, то скрывал лицо Селины, но Шелли чувствовала её колючее неодобрение.
— Ты же никому не скажешь? — умоляюще спросила она.
Отпираться было бесполезно, оставалось только использовать последнее средство — состроить максимально жалостный вид.
На подругу этот приём не подействовал, она и сама мастерски пользовалась им, чтобы крутить родителями. Нахмурившись и стукнув веером по столу, Селина всё же сжалилась над Шелли, сердце которой было готово выпрыгнуть из груди от страха.
— Не расскажу, но и помогать не буду. Забудь его, и всё.
— Ах, если бы это было так просто.
