Звезда полынь полностью

Юрий. И, тем не менее, метрополию я покорил, еду покорять Европу, а ты со своими принципами торчишь здесь.

Вячеслав. А не жалко — бросать?

Юрий. Чего бросать?

Вячеслав. Родину. Россию.

Юрий. А что она, Родина? Страна сплошной полуграмотности и некомпетентности? Страна людей, не стесненных ни моралью, ни чувством собственного достоинства? Проживет и без меня!

Вячеслав. Но она вырастила тебя, образовала, как-никак.

Юрий. Ну, образование у меня, положим, самое хреновое, а вырос я сам, без помощи. Может, даже вопреки.

Вячеслав. Но это же Родина, Деряба! Каждая частица твоего тела собрана по крохам с ее бедных полей! Разве ты не чуешь этой связи? Разве народ — не твои братья в двадцатом, тридцатом колене? Не чувствуешь родства с ними?

Юрий. Знаешь, Вяч, надоели эти сопли про любовь к народу — не люблю я, Вяч, людей. Нет, случается, конечно, осенит — всех люблю! Но редко. А почему я должен любить какого-то сукиного сына, а? Вора, или насильника, чинушу-взяточника? Человек — это такая скотина, Вяч, которая прыгает на двух лапах и чего-то о себе воображает, а на самом деле родился только, чтобы хавать. Мясо хавать, деликатесы, искусства. Похавал, и на бочок, в зубах поковырять.

Вячеслав. Ну, а сам-то не из такой, что ли, породы?

Юрий. Такой, да не такой. Я люблю тех, в ком прометеев огонь горит! Но это уже не люди — это боги.

Вячеслав. Да-а, Деряба! Ну, ты и циник!

Юрий. Ну, циник.

Вячеслав. Честно говоря, когда я встречаю таких, я не подаю руки и в споре с ними у меня довод один: в рожу, — потому что другими доводами не проймешь.

Юрий. И ты, Брут… Ну, ударь! Довод слабый, но повод отличный.

Вячеслав (встает, сжимая кулаки, подходит к сидящему Юрию и останавливается перед ним, покачиваясь). Н-нет, не могу.

Юрий. Потому что характера нет.

Вячеслав. Я знаешь как дрался!

Юрий. Врешь ты. Потому что ты юродивый с душой ребенка и не хочешь взрослеть. А нынче не время юродивых — я предпочитаю злых: только они могут выстоять среди этого дерьма. И ты, ты защищаешь это дерьмо? Ты же только что говорил, как тебя гнобят!

Вячеслав. А пошел ты!

Юрий. Я-то пойду, а куда ты пойдешь? Они тебе покажут! Камни таскать будешь, торговать, делать им дешевку, но быть собой они тебе не дадут!

Вячеслав. И буду таскать! Но сам я дерьмом не буду! Пока! (Идет к двери).

Юрий (встает из-за стола). Вот и иди, таскай, а я спать пошел. Мне в Париж надо.

Вячеслав (держась за ручку двери). Катись в свой Париж, а я останусь в родном дерьме! Но я таких бью по морде, понял? (Уходит, хлопая дверью).

Юрий (берет бутылку, в которой осталось немного вина, трясет ею, смотрит на свет, выпивает остатки прямо из горлышка. Сокрушенно качает головой). Хм-м… А пишет — будь здоров! Умная голова дураку досталась. (Потягивается, смотрит на часы). Утро скоро. Пойти еще вздремнуть, что ли? (Покачиваясь, уходит).

Вячеслав выходит слева и не спеша идет по авансцене, благодушно беседуя сам с собою, выдавая явную свою нетрезвость.

Вячеслав. Ну, денек! (Глядит на часы). Двадцать часов — без перерыва на сон, обед и ужин. (Усмехается). Ну, Деряба!.. Катись, катись в свой Париж, а я останусь в родном дерьме — оно меня, знаешь, как-то греет.(Смеется).

Справа выходят на авансцену 2 милиционера, сталкиваются с идущим навстречу и беседующим с собою Вячеславом.

1 милиционер (грубо, всматриваясь в Вячеслава). А-а, это ты опять? А ну вали с дороги!

Вячеслав (добродушно). Зачем? Извините, ребята, но я иду себе, не мешаю. Вы здесь, чтобы меня, простого смертного, охранять, между прочим.

1 милиционер (озирается вокруг, затем — напарнику). Серега, делаем его? Надоел.

2 милиционер. Давай.

1 милиционер бьет Вячеслава кулаком в живот.

Вячеслав (сгибается, схватившись руками за живот). Ребята, вы чего?

2 милиционер (бьет Вячеслава по голове). Вот чего!

Вячеслав (падает на колени, пытается встать, хрипит). За что?

1 милиционер. Уважать нас надо! (Пинает Вячеслава в живот).