С тех пор как Дэин произнес эти слова, Эрон на самом деле в них поверил. Его брат больше никогда не вернется. Не расскажет очередную глупую шутку и не рассмеется над ней сам так заразительно, как умел только он. Не похлопает его по плечу со словами: «Ты не прав, брат мой». И не заберет обратно тяжелую ношу — быть наследником Эфрии. Быть чьим-то маэлем…
Эрон сжал перила и опустил голову. Элиф мертв. Нэвия покинула Эфрию навсегда. А он вынужден остаться на руинах прошлого и жить не своей жизнью, потому что Элиф… Эрон ударил кулаком по перилам и стиснул зубы, проглотив стон. Физическая боль не принесла облегчения, но остановила лавину, грозящую вот-вот обрушиться на него и накрыть с головой.
В ее окнах не горел свет, и оттуда не доносилось ни звука. Он вздохнул и пошел по ступеням, ведущим в сад. Глаза давно привыкли к темноте, и голубоватого света луны ему хватало. В кустах шуршали насекомые и ящерицы, позади сверху доносились тихие голоса и покашливания стражников, патрулирующих высокую стену, отделяющую этот сад от других частей замка.
Эрон давно не появлялся здесь, но быстро шел привычным путем, сворачивая на нужных дорожках по памяти. Подойдя к небольшому каменному домику, с крытой террасой, увитой клематисами, источающими давно забытый аромат, он остановился, не зная, рады ли еще ему здесь. Дверь распахнулась.
— Припозднились вы, господин, — сказал садовник, конечно, имея в виду не время суток.
— Ты всегда говорил, что лучше поздно, чем никогда, Нэссор.
Лицо старого друга расплылось в улыбке, и Эрон с грустью заметил, сколько морщин прибавилось на нем за несколько лет. Мужчина посторонился, пропуская его внутрь. Тепло ударило в грудь и мягко пробралось сквозь одежду, запах свежего хлеба напомнил о днях, когда они с Элифом бегали сюда мальчишками, чтобы полакомиться горячими булками, политыми вареньем.
— Все так же живешь тут отшельником? — спросил Эрон, осматривая чистую уютную комнату. Теперь все казалось каким-то маленьким.
— Выхожу иногда, если надо купить новые семена или побеги.
Нэссор подошел к полкам, на которых были разложены мешочки с травами, горшки и банки с кореньями и сушеными ягодами, взял щепотку тут, оторвал листик там.
— Садись, — сказал он. — Заварю твой любимый, с ягодами миссы.
Эрон послушно сел на крепкий грубоватый стул и стал ждать, пока в котелке закипит вода, зная, что без чашки ароматного травяного чая садовник не будет его слушать. Нэссор занимался делом у очага, даже не соизволив повернуться лицом к принцу, как того требовал этикет. Он не торопился, движения его были спокойными и уверенными. Странно, но Эрон за короткое время успел привыкнуть к тому, что почти все обращаются к нему с фальшивым почтением. Их некогда снисходительные или даже брезгливые гримасы превратились в искусственные улыбки. Для них из бастарда он стал будущим королем, и они презирали его за свое же лицемерие и вынужденное подобострастие. Но Нэссор вел себя ровно так же, как и всегда. Словно Эрон мальчишкой забежал к нему послушать истории или вылечить разбитую коленку. Было приятно, что для кого-то он всего лишь обычный человек — не бастард, не принц… и не маэль.
— Все еще занимаешься лекарским делом? — поинтересовался Эрон, разглядывая связки трав и корней под потолком.
— А то. — Нэссор поставил на стол исходящие паром чашки и блюдо с пирогом. — Мальчишки уже не прибегают за мазью от синяков и порезов, — он усмехнулся и сел, — но всегда есть те, кому нужна помощь.
«Рабы, например», — подумал Эрон. Нэссор, как лорд второго ринга, из-за своего положения не мог помогать им лично, но мог передавать знания своим помощникам, что и делал.
— Ну-ка, дай мне посмотреть, — нахмурился садовник, заметив его разбитую руку.
— Оставь, — отмахнулся Эрон. — Я уже не маленький.
— Так, значит, это правда, что старик Дэрби теперь не в почете и не может прописывать снадобья королевской семье? — сменил тему Нэссор.
— Собираешь слухи?
— Я хоть и живу в изоляции, но стараюсь быть в курсе событий, знаешь ли.
Эрон отпил ароматного чая. Сегодня днем он лишил королевского мастера над лекарями звания за то, что тот сделал с Эви перед церемонией. Жрица сказала, что еще одна-две капли, и девушка могла бы никогда не проснуться или стать бесчувственной навсегда.
Бесчувственная…
Эрон видел такую, когда они с Элифом мальчишками пробрались в город поглазеть на ярмарку под видом простолюдинов. Ту женщину не интересовало ничего, она сидела, глядя в пустоту, и пускала слюни, лишь изредка издавая неразборчивые звуки. «Заботливые» родственники выдавали ее за провидицу и просили по медяку за сеанс, но, кажется, ни один из них не шел на ее содержание, потому что она была кожа да кости, и одета в старые лохмотья. Эрону с трудом удалось отговорить Элифа от затеи получить предсказание. На них уже начали обращать пристальное внимание, когда они протиснулись сквозь толпу и сбежали. Но та женщина запомнилась ему навсегда.
Что если бы Эви стала такой же?
Дэрби не признал свою вину, советники роптали, но Эрону было все равно. Двор временно лишился королевского лекаря.
