— Я угрожал отречься от трона и собственного дара, если верховный совет жриц не одобрит мой выбор, — просто ответил он, скользя пальцами по ее плечу, покрытому золотистым загаром. — После чего собирался жениться на тебе, как обычный человек.
Эви села, прижав одеяло к груди. При виде ее припухших губ ему снова захотелось ее поцеловать, но пришлось сдержаться.
— Эрон, — строго сказала она. — Ты в своем уме?
— Что? Только не говори, что не приняла бы меня, как бездарного простолюдина.
— Причем здесь это? — Ее глаза цвета морской волны потемнели от возмущения. — Я про жриц! Сначала ты требовал, чтобы они меня отпустили, а потом угрожал им, что отречешься от божественного дара? Ты что, действительно НАСТОЛЬКО уверен в себе?
— Скорее, — Эрон все-таки уложил ее обратно и избавился от одеяла, — я был настолько уверен в тебе.
— И что, они вот так просто согласились? — Она запрокинула голову и выгнулась под его ласками.
— Видишь ли, — пробормотал он, покусывая нежную кожу возле тонкой ключицы. — У них не было выбора. Мой отец отказался от трона в мою пользу, а других подходящих королей в округе больше не было.
Эви замерла в его руках, ее изящные брови поползли вверх, а рот приоткрылся.
— Подожди, — попросила она, отодвигаясь, и оперлась на локти. — Твой отец… что сделал?
— Отказался от трона, — повторил Эрон, — чтобы провести остаток дней с моей матерью где-нибудь в отдалении от столицы.
— Так ты теперь… король?!
Ему пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Настолько забавным стало выражение ее лица.
— Я ведь спрашивал тебя, согласна ли ты стать королевой Эфрии.
— Но я думала, что… — Эви упала обратно в подушки, закрыла лицо руками и застонала: — Ох, Матерь всего сущего!
Эрон с тоской понял, что в ближайшее время любовью заниматься они не будут, поэтому снова взялся за ее волосы.
— Правда, есть одно условие, — признался он.
— Что за условие? — глухо донеслось до него сквозь ее сомкнутые ладони.
— Жрицы согласились терпеть меня только временно, поэтому, когда наш первый сын получит свой дар, мне тоже придется отказаться от трона.
Эви открыла лицо, но ничего не ответила. Ее взгляд стал задумчивым, а между бровями пролегла маленькая морщинка, которую ему захотелось немедленно разгладить. Вместо этого Эрон терпеливо ждал, пока она примет решение.
Минуты шли, но Эви продолжала молчать, покусывая большой палец. В груди шевельнулось тревожное чувство, что она вот-вот передумает и откажется стать его женой.
— Если ты не хочешь… — не выдержал он.
— Я думаю, — перебила она его.
— И о чем же ты думаешь? — осторожно поинтересовался Эрон.
— Пытаюсь представить, сколько законов мы сможем изменить за двадцать пять лет.
Эрон все-таки рассмеялся. Видят Первородные, эта женщина когда-нибудь сведет его с ума, но сейчас он был счастлив — почти так же счастлив, как в тот момент, когда она ответила ему да.
— И если вы считаете, что хоть одна из наших дочерей отправится служить в храм, — продолжила она строгим тоном, — то вы очень ошибаетесь, ваше величество.
Эрон сжал ее в объятиях и наконец снова поцеловал.
— Эви, — сказал он, — я так тебя люблю.
