Новый договор о помолвке еще не подписали, Эрон все так же тянул время, избегая формальностей, но идея преподнести северянку в качестве откупа инийскому принцу теперь казалась ему заманчивой… Хотя на самом деле он бы предпочел вернуть этому скользкому мерзавцу меч, вонзив прямо в его темное сердце.
— Что говорят твои сны, Дэин? — спросил он, чтобы отвлечься от кровожадных мыслей.
— Их можно трактовать по-разному. Вас ждет череда сложных выборов, мой господин, и, если вы поступите правильно, власть ваша станет неоспорима, а Эфрия будет процветать.
— Грядут перемены. Скоро с Севера прибудет та, что избрана самой Матерью, — процитировал Эрон одно из последних писем из храма. — По-твоему, Дочери правы? Эта девушка и есть избранная?
— Дочери редко ошибаются, потому что их предсказания всегда туманны, — ответил советник.
— Как и твои вещие сны.
— Однако, — пропустив реплику мимо ушей, продолжал Дэин, — в этот раз я склонен верить, что они действительно правы. О северянах мы знаем лишь из легенд, и, если одна из них вскоре прибудет сюда, это многое изменит для вас и для всей Эфрии.
Эрон промолчал, но был вынужден мысленно согласиться. Хотя отец узаконил его в правах, шаткое положение бездарного полукровки рождало массу слухов и недовольств. Если он не упрочит свой авторитет, другие истинные сыны так и будут относиться к нему свысока, а собственные подданные не воспримут всерьез. Но если он получит в качестве маэле диковинную птицу с Севера, а затем женится на чистокровной инийской принцессе, это сделает его по-настоящему особенным.
Возможно, традиции не так уж плохи…
***
Вольное море
— Стик-тер, — произнесла Элия.
— Стрикстер, — снова поправил мастер.
— Стрек… Стрикстер, — повторила сестра и фыркнула. — Язык можно вывихнуть, пока выговоришь!
Эви сидела в сторонке и рассматривала свои непривычно гладкие ладони. Мозоли почти сошли, потому что она ничего не делала много дней. Только расчесывала волосы да мазала иссушенную кожу жиром. От скуки они учили слова и слушали рассказы о «новом доме».
Язык этих чужаков очень походил на язык ее народа, но их речь была более грубой, полной согласных. Ее мягкий певучий выговор поначалу никак не мог подстроиться под этот быстрый поток знакомых фраз, произносимых в до неузнаваемости странной манере. Впрочем, было много и непонятных слов, таких как:
— Стрикстеры, — попробовала она на вкус.
— Отвратительные животные, не правда ли? — спросила Элия и скривилась.
Эви так не думала. Стрикстеры были странными созданиями размером с крупных птиц. С подвижным телом, покрытым переливающейся на свету темной шкурой, с двумя парами полупрозрачных перепончатых крыльев и крепкими задними конечностями с острыми когтями. Их крючковатые клювы постоянно издавали стрекочущие звуки, и кое-кто из людей их даже понимал. Ей нравилось смотреть, как они взмывают над морем, а затем подобно вращающимся стрелам пронзают поверхность воды, чтобы вынырнуть с рыбой в острых загнутых когтях. Но когда они бросали серебристую трепещущую плоть на палубу и начинали кровожадно раздирать, зрелище действительно было не самым приятным.
— Расскажите еще о секатах, — попросила Элия. — Не понимаю, как дерево может кого-то съесть? Тогда это и не дерево вовсе.
Эви вздохнула и прикрыла глаза. Ее сестра за всю жизнь не была столь любознательной и прилежной ученицей, как на этом корабле, и порой это утомляло и раздражало. Как назло, в каюте стояла невыносимая духота, и ей безумно хотелось сбежать, но приходилось ждать вечера. Их не выпускали на палубу днем, чтобы беспощадное солнце не навредило коже. И лишь ближе к закату можно было выйти, полюбоваться океаном и вдохнуть соленый и непривычно теплый воздух.
С тех пор как люди мастера Тэнора спасли их, вытащив из дрейфующего в бескрайних водах полуразбитого судна, выглядящего жалко на фоне чужих величественных трехмачтовых кораблей, ни одно чудовище к ним не приближалось. Но все же океан не был необитаем. Иногда на горизонте мелькала гигантская спина какого-нибудь монстра, блестящая в лучах заката, или неподалеку показывались огромные серые туши китов. Они словно давали понять, что знают об их присутствии, и лишь благодаря их необъяснимому гостеприимству корабли еще не пошли ко дну.
Эви до сих пор не верила, что никогда не увидит дом и отца. У нее осталась только Элия, и было понятно, почему та легко смирилась с новой судьбой. Всё лучше, чем стать женой отвратительного Гудмунда. Но всё же обида на сестру разрывала сердце, как стрикстер добычу.
После гибели брата Эви стала единственной наследницей отца. Когда-нибудь она должна занять место конунга, а потом передать его своим детям. Детям, которых родит от Ивара… Но теперь всего этого не случится, потому что отец считает ее мертвой.
Путешествие на привязи у чудовища размылось в памяти, утонув в тумане горя, но жуткие картины того, как огромные щупальца сметают с палубы людей, каждый день всплывали перед глазами так ярко, словно это случилось вчера. Хуже всего было воспоминание о смерти брата, защитившего ее ценой своей жизни.
