Рептилия подрагивала, плавно меняя цвет, и Эрон знал, что в конце она станет изначальной — бледно-фиолетовой. В детстве они с Элифом часто наблюдали, как питаются секаты. В этом было что-то отвратительное и красивое одновременно.
— Элиф был отличным наследником, — сказал он, когда ящерица перестала дышать и побледнела.
— Но Элиф мертв, — спокойно ответил Дэин из-за его спины. — Теперь принц вы, и у вас есть обязательства.
Элиф мертв. Впервые кто-то из окружения произнес это вслух. Обычно они говорили: покинул нас, ушел к Первородным или присоединился к Отцу. Эрон не верил в богов и чушь о загробной жизни с Высшими Родителями, но не мог признаться в этом вслух. И когда боги велели ему отправить корабли далеко на Север — туда, куда не рисковали заплывать даже ловцы с Вольных островов, — он не ослушался.
— Вам не стоит волноваться, — снова подал голос советник. — В конце концов, нужно выбрать всего лишь маэле, а не жену.
Дэин встал рядом, заложив руки за спину. Высокий, худой и жилистый, он не походил на других советников с их изнеженными рыхлыми телами, и от его пронзительного взгляда редко укрывалось хоть что-то важное.
— Ты не хуже других знаешь, что маэле порой доставляют хлопот больше, чем жены. — Эрон фыркнул.
— Этим миром правят мужчины. — Старший советник улыбнулся. — А некоторые женщины всего лишь правят этими мужчинами.
— Думаешь, я позволю какой-то чужеземке управлять собой?
— Вы слишком мудры для этого, мой господин. — Дэин почтительно склонил голову и с легкой усмешкой добавил: — Но не забывайте, что ваша мать тоже всего лишь маэле.
Эрон промолчал. Его мать, Аилэн, действительно была лишь рабыней и наложницей короля, но это не мешало ей неофициально управлять двором и заменять отцу всех советников вместе взятых. Иногда Эрону казалось, что отец позволяет ей слишком много, но она была мудра и добра, и даже Элиф ее любил и уважал.
Элиф — его младший брат, в отличие от Эрона был чистокровным. Его давно почившая мать, истинная дочь Акроса и королева, никогда не пользовалась влиянием при дворе, но перед смертью выполнила свою главную роль — родила ребенка, единственного законного наследника престола.
Но теперь его нет. Он мертв.
Король объявил, что больше не собирается жениться и иметь детей. Таким образом на Эрона, внебрачного сына, легло тяжкое бремя, к которому он не был готов.
Эрон привык быть для отца кем угодно — послом, советником, полководцем — но даже подумать не мог, что когда-нибудь станет принцем. Бездарный полукровка, он воспринимал эту ношу, как кандалы, и, будучи бельмом на глазу у всего королевского двора, не мог игнорировать традиции. Для начала ему предстояло обзавестись личной рабыней — маэле.
Совет действовал на нервы, а гул шепотков — «бездарный бастард», «как такое возможно?», «позор!» — нарастал, угрожая превратиться в громкий осуждающий глас. Тем не менее Эрон тянул время и пытался выкрутиться. Поэтому, когда в Белом замке появились жрицы храма Великой Матери и сказали, что ему нет причин искать избранницу здесь, он ухватился за отсрочку, как дух умирающего держится за материнскую длань.
«Та, в ком ты нуждаешься, ждет за северными морями. Снаряди корабли до праздника Первородных, и пусть Северная звезда укажет им путь».
— Как думаешь, северянки красивы? — спросил он вдруг.
— Красивы ли они? — Дэин как будто всерьез задумался. — Что есть понятие красоты? Легенды гласят, что у них очень светлая кожа, они крепкие и высокие, с длинными сильными ногами, но кто знает… — Он хитро улыбнулся. — Переживаете, понравится ли она вам?
— Если не понравится, отправлю ее в Инию в качестве ответного подарка. — Эрон покосился на дурацкий меч. — Я лишь хочу, чтобы принц Илиас не ужаснулся при виде нее и не счел такой подарок за оскорбление.
— Не хватало нам еще одной войны, — вздохнул советник.
Точнее и не скажешь.
Расположенная в самой северной части материка, защищенной с двух сторон обрывистыми скалами, Эфрия имела выход в открытое море с удобной широкой гаванью, что давало эфрийцам возможность беспрепятственно заниматься промыслом и торговать с Вольными островами.
Недавняя война с соседней Инией отрезала Эфрию и поток товаров от трех других королевств и портила настроение всему Акросу. Однако, когда полтора года назад в Инии к власти пришел новый правитель, война между ними наконец закончилась. После заключения мирного договора торговые пути открылись, а мелкие набеги и восстания на границах постепенно сходили на нет. Но этого было мало. Им все еще требовался прочный союз, гарантирующий дальнейший мир.
При мысли об инийской принцессе Эрон снова почувствовал себя ящерицей в смертоносных объятиях секаты. Интия, которой скоро исполнится восемнадцать, как и положено чистокровной девушке, отдавала свой долг в храме Великой Матери. В следующем году, когда закончится ее период Выбора, она могла бы стать женой Элифа и будущей королевой Эфрии, но после его смерти перешла в наследство к нему… К внебрачному выродку, занявшему место брата.