Флора нервно взглянула на седовласого и, уколов ладонь Егора кончиками ногтей, торопливо потянула его за собой, в темную аллею. Они почти бегом обогнули парк и очутились у летней эстрады. Оркестром скрипачей дирижировал толстый, жизнерадостный человечек.
– Курт! – Флора помахала рукой.
Немец трижды поцеловал руку Флоры в алой перчатке, намереваясь добраться до плеча, но Флора остановила его.
– Вы ведь впервые здесь, как впечатления?
– Я восхищен! Вы же знаете, я искусствовед, а любое искусство – это символ символов. Ну а ваш «Симболяриум» – есть символ в квадрате! Я не люблю реализм: человек пытается соперничать с Богом и Природой, но способен родить лишь бледные копии. Только символ – путь к обобщению и познанию!
– Символы стоят между нами и Богом, они – всего лишь отражение Его законов, – с едва заметным лукавством добавила Флора.
Севергин догадался, что этот псевдофилософский монолог был частью этикета. В воздухе запахло изысканными яствами. Демонстрируя отменные познания в русском языке, немец предложил:
– Друзья, оставим худосочное любомудрие, чтобы хорошенько выпить и закусить...
Они прошли под сень плюща, укрывшего маленький ресторанный павильон. Курт неожиданно раскрыл дипломат и выставил на стол запотевшую бутыль водки и банку соленых огурцов.
Он ни словом не обмолвился о деле, ради которого все трое собрались жаркой ночью в маленьком парке посреди Москвы. В среде коллекционеров не принято демонстрировать нетерпение.
– Если уж говорить о символах, то символ России не медведь и не балалайка, а огурец! – Немец достал из банки маленький пупырчатый корнишон. – Я мечтаю написать книгу о России! Русские – самая загадочная и непредсказуемая нация на планете. Вот хотя бы огурец... Вместо того, чтобы возделывать турнепс и брюкву, русские с великими хлопотами выращивают этот прихотливый овощ. Сеют на окнах рассаду, везут, надрываясь, за город, строят парники, поливают, укрывают, и все ради того, чтобы зимой было чем закусывать. «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить...» Я много путешествовал по России. Ценю местный колорит и коллекционирую не только редкие полотна, но и жадно впитываю впечатления. Однажды в далеком северном городе мне захотелось посмотреть на ночную жизнь в провинции. Я поймал такси и поехал к вокзальной площади, намереваясь познакомиться с местными жрицами любви. Лучше бы я сидел в ту ночь «на печи»! Меня обступили толстые, румяные женщины в платках и валенках, принялись хватать и тормошить. Самой молодой было лет пятьдесят. Я едва вырвался от них. Такого нет ни в Италии, ни в Финляндии! Русс экзотик!!! – восхитился Порохью.
– Это, видимо, были торговки огурцами, – буркнул Севергин, – еще одна загадка русской души!
– Странное слово «огурец», что оно значит? – спросил Порохью. – Я слышал, что вы изучаете древние языки, – обратился он к Флоре. – Что есть гуркен, по-русски огурец?
– Это слово родственно слову «гуру», «авгур» и даже «жрец», в древней реконструкции «грец». Отсюда происходит и слово «игра», мистерия. Ур – санскритский корень, обозначающий божественные начала мира.
– И даже культуру, – скромно добавил Севергин.
– Ваш телохранитель разбирается в лингвистике? – удивился Порохью. – Еще одна загадка русской души!
– На этот раз моя личная, – заметила Флора. – Но насчет древности русской культуры Егор прав. Рисунок на одежде «огурцами», похожий на капли с загнутыми хвостиками, это исконный индо-арийский мотив и один из «автографов» Великой Богини. Кстати, скоморохи носили одежду с таким рисунком.
– Этот орнамент часто встречается на Павлово-Посадских платках, – возразил Порохью.
– Такой рисунок на одежде обозначает жреца «высшей категории», который умеет соединять начала жизни и воскрешать мертвых. После крещения Руси заветы волхвов перешли к скоморохам. Скоморохи, игрецы Велесовы, долгое время были тайными жрецами Рогатого Бога, покровителя искусств и магии. Они и носили на одежде «капли-огурцы». Старины и былины, которые они пели на пирах и братчинах, на самом деле были хорошо законспирированными ведическими сказаниями. Они владели даром гипноза и даже практиковали различные виды йоги.
– Я трепещу, как мальчишка, перед вашей красотой и перед странными познаньями, словно вы средневековая ведьма и одновременно доктор всех наук, – отвесил тяжеловесный комплимент Порохью. – По-моему, пора переименовать все поганки в «коммуняки», ведь идеология давно изменилась, и на язычников больше никто не обижается, чего нельзя сказать о бывших партийцах, – хохмил Порохью.
Флора незаметно нашла руку Егора и пожала, словно ища поддержки или обещая награду.
Курт увлеченно хрустел солеными огурцами.
– Я все понял! – внезапно воскликнул он. – Соль есть символ солнца! Соленый огурец – это секретная доктрина Руси, символ вечной жизни, и русские настолько мудры, что хранят это знание в тайне. Кажется, я понял, почему в старину сжигали слишком умных и красивых женщин!
– Не пора ли поговорить о деле, наша полночная трапеза похожа на собрание заговорщиков, – улыбнулась Флора.
