У огромного пылающего камина в высоком золоченом кресле, спиной ко входу, сидела женщина. Квит не видел ее лица, только острые локотки и тщательно уложенные, точно стеклянные пряди белокурых волос. Локти могут много сказать опытному физиономисту. Вытянутая, заостренная форма локтевого сустава свидетельствовала о врожденной истерии и сексуальной неуравновешенности, но не более того.
Дама встала с кресла. В глазах зарябило от высокого пламени за ее спиной. Силуэт в яркой огненной подцветке был похож на летучий абрис модной дивы, но лицо показалось Квиту маской-пародией на Донну Бес, и тут он узнал ее...
– Госпожа Плотникова, рад вас видеть, – забормотал ошарашенный Квит.
Борис ослабил ворот рубашки. «Да, если смотреть с этого ракурса, то она – вылитая Бес-Донна, тот же вырожденческий профиль и неестественно преувеличенные женские прелести. Гм, а в ней что-то есть! Что ж... Это будет еще одна игра!»
– Так сказать, чем обязан?
– Поймай его!
– Кого?
– Чеглокова. Этот дурак скачет вокруг города козлом ряженым. Найди его! Плачу любые деньги! И еще – мне нужна вся оперативная информация о состоянии дел в городе и вокруг. Я знаю, что казарму с китайцами собираются подпалить какие-то отморозки из местных. Я сама с ними разберусь, у меня отличная «личка», как ты уже успел убедиться, но мне нужны списки главарей.
– О, Мадонна! – вырвалось у Квита.
– Отставить! Твоего гонорара хватит на то, чтобы приобрести домик на Майорке для тихой обеспеченной старости. Я жду ответа!
– Мадам, даже если я никогда не стану майором, домик на Майорке будет служить мне утешением, ибо сказано: «Где богатство ваше, там будет и среде ваше».
Ангелина поморщилась:
– Ладно, эрудит, если справишься, возьму к себе.
Квит быстро прикидывал выгоды, в его голове с треском крутился арифмометр и щелкали костяные счеты, подводя итог его вычислениям. После неудачного захвата офиса благотворительницы он разочаровался в идее справедливости и теперь стоял, как витязь на перепутье, выбирая нового хозяина. Наконец, цилиндры арифмометра в его голове, звякнув в последний раз, остановились. В глазах Квита пробежала строка бесконечных нулей, и в мозгу блеснула мысль: «Соглашайся!»
– Я согласен, госпожа...
– Продажная шкура! – ласково сказала Геля и погладила его по влажным кудрям, – а мне, дружок, нужны лично преданные люди.
– Я готов предаться вам лично. – Квит подобострастно поцеловал ручку благодетельницы, прикидывая свой следующий бросок.
Тренированное воображение уже рисовало декорации следующего акта: лазурный берег, жгучее небо Александрии или кудрявые пальмы Антильских островов, но действующие лица этой драмы уже назначены. Он – породистый, загорелый, похожий на смуглого принца с хищной улыбкой на тонких, извилистых губах. Она – пресыщенная дамочка бальзаковского возраста, в белой шляпе и белом купальнике с развевающимся парео на тугих, загорелых бедрах. О, это будет всего лишь несчастный случай: купающейся миллионерше встретилась голодная рыба-пила, а может быть, соскучившийся осьминог задушил ее в своих объятиях. Уголок газетной хроники в разделе курортных происшествий и следом – полное забвение. В битве жизни побеждает хитрейший. Терпение – вот признак истинного лидера.
Квит окончательно распустил и сбросил гароту. Взвинченные нервы требовали разрядки, к тому же его отношения с хозяйкой особняка зрели с водевильной быстротой.
– Поправь шнурок там, на спине, а то режет, – томно попросила Ангелина. – Нет, еще ниже...
И Квит принялся терпеливо развязывать кожаные тесемки на теле хозяйки. Черный корсаж из блестящей кожи обливал гуттаперчевые силиконовые мячики. Талия была стиснута шнуровкой, и Квит неуверенно потянул за ремешок, подсознательно ожидая подвоха: может быть, шума спускаемого бочка, может быть, оплеухи со стороны хозяйки.
Но Геля сама была рада сбросить черную сбрую. Тело у нее было прохладное и шероховатое, как шляпка гриба, и Квит долго не мог воодушевиться.
– Признайся, ты хотел меня? Хотел? – страстно мяукнула Геля.
Квит шипел от хищного сладострастия. Все же он считал себя рыцарем и с дамами обходился вежливо, но духи Донны Бес вызывали у него почти аллергию, да и предстоящая игра в «ведьму и инквизитора» мало радовала его.
На следующее утро Квит аккуратно вскрыл файлы местных силовиков и выудил списки зачинщиков городского беспорядка. Многое поставлено на карту, чтобы пренебрегать предложением этой кошки в сапогах, которая легко может сделать его маркизом Карабасом.
Созидающий башню – сорвется.
Будет страшен стремительный лёт...
« Не женитесь на «Зимней вишне», если не хотите утонуть в сиропе», – катая языком вишневую косточку, философствовал Квит. Упругая сочная вишенка попалась ему в бокале приторного шерри-бренди, которым он запил кусок миндального торта, съеденного прямо в постели.
– Чему ты улыбаешься, милый? – пропела Геля, успевая следить за Борисом сквозь сощуренные ресницы.
– Тебе, моя прелесть, тебе!
