— Уважаемый недотепа! Скорее ко мне, будем и дальше пользоваться твоими неоценимыми талантами. — позвал Камалладин Милу, который уже успел положить книгу на место и закрыть секретный проем камнем. Уже более уверенно чем раньше, Милу приблизился к безумному ученому, еле скрывая довольную улыбку. — Вот, держи зеркало как я показываю. — сказал Камалладин, уступая свое место мальчику. — А теперь последний штрих… — с этими словами он достал венок, сделанный из золотистых колосьев пшеницы, и нацепил его на глаза Милу. — Не волнуйся, дружище, это обычная предосторожность, чтобы удержать твои глаза на своих местах, а то мало ли, вдруг они не захотят видеть то, что сейчас произойдет, и отправятся в плаванье по твоим пухлым щечкам… Да шучу я, шучу. — прибавил Камалладин, услышав, как Милу трусливо шмыгнул носом. — Просто держи повыше зеркало, и будь хорошим мальчиком.
После этих слов астролог отошел в сторону, и встал около Феликса. В комнате повисло напряженное молчание, и было слышно лишь как ненасытная мышь, которой оказалось мало черствого хлеба, теперь принялась грызть кусок кожаного ремешка у какой-то изодранной книги. Так прошло еще несколько минут.
— И? Долго мы еще будем так стоять? — не выдержал Феликс. Сцена была довольно странная, учитывая, что Милу, с венком на глазах, с каждой минутой все сильнее и сильнее начинал сопеть, будто вот-вот готов был разразиться истеричными рыданиями. — Мы чего-то ждем?
Будто ответ на его вопрос, старое зеркало в руках здоровяка вспыхнуло белым пламенем, но Милу, который не мог видеть этого из-за повязки, никак не отреагировал на то, что держит голыми руками пылающую неестественным огнем вещь. Вместе с пламенем, из той части, которая смотрела на скрижаль, вырвался черный дым, который на секунду скрыл своими тяжелыми клубами часть стола где лежала скрижаль, а затем вновь втянулся в гладкую поверхность зеркала. После того, как это произошло, белый огонь потух, а зеркало, громко заскрипев, пошло глубокими трещинами и рассыпалось на несколько осколков прямо в руках Милу. Как только это произошло, Милу вздрогнул, и, похоже, подумал, что зеркало сломалось из-за него. Он стал нервно крутить головой, и все еще держать оставшиеся у него в руках куски стекла.
— Ох ты, несчастное создание. — со вздохом и ноткой жалости проговорил Камалладин. — Ну отпусти ты эти осколки на стол, они ведь уже совершенно бесполезны. — подойдя к Милу, он снял с его глаз повязку, и забрал из его рук остатки зеркала. — Молодец. — похвалил он здоровяка, похлопав сухой рукой по широкому плечу Милу. — Твоя помощь больше не понадобится, так что можешь смело продолжить ничего не делать, пока боги будут пытаться наполнить твою пустую голову хоть какими-то здравыми идеями.
Закончив говорить с Милу, Камалладин повернулся к скрижали. Козьи шкуры, которыми накрыл ее астролог, теперь почернели и дымились, словно их только что вытащили из пожара. Когда Камалладин снял их, то Феликс обнаружил, что на их внутренней стороне отпечатались слова, которые теперь были написаны не на потустороннем языке, а имели вид ценебрийских рун, с которыми был знаком любой северный писарь.
— Хм… — задумчиво проговорил Камалладин, поднося дымящиеся шкуры к свету масляной лампы. — Довольно интригующее изложение. Хотя, я бы еще больше удивился, если бы это было не так…
— Что там? — с нескрываемым интересом спросила Хепзиба, поднимаясь со своего стула и спешно подходя к ученому. — Вам удалось расшифровать письмена? Это пророчество?
— Ну, я бы не назвал это обычным пророчеством, которые мы все привыкли слушать из беззубых ртов тех личностей, которые именуют себя пророками. — задумчиво ответил астролог, передавая Хепзибе почерневшие куски кожи. — Это, скорее, напоминание. Или, даже, я бы сказал, святая задача.
— О чем это вы? — растерянно проговорила Хепзиба, бессмысленно разглядывая витиеватые закорючки на почерневших шкурах. — Что тут написано?
Феликсу тоже стало любопытно, и он загляну из-за спины дамы на выжженные письмена. И хоть он не так хорошо разбирался в древних рунах, как, по всей видимости, это делал сумасшедший астролог, ему все же удалось перевести несколько слов, которые означали «Война», «Путь», «Колыбель» и «Гора».
— Видите ли, миледи, дело совсем не в том, что написано на этой скрижали. — будничным тоном проговорил Камалладин, и облокотившись на священную реликвию, поиграл по ней пальцами. — Дело в
— Вы можете изъясняться более понятными словами? — спросил Феликс, переводя взгляд с Хепзибы на Камалладина. — Как нам узнать эти тайны?
— О, я рад, что именно вы задали этот вопрос, мой чуть менее образованный друг. — оживился астролог. — Дело в том, что узнать вы их сможете лишь тогда, когда доставите эту скрижаль в определенное место.
