Был вечер, когда с верхушки самой высокой мачты донесся возглас, оповещающих всех, что впереди виднеется земля. Феликс в это время сидел на связке канатов, и безуспешно пытался выловить рыбу, чтобы хоть как-то скрасить невеселый морской рацион. Услышав команду впередсмотрящего, он тут же вскочил на ноги и подбежал к носу корабля, но разглядеть хоть что-то ему так и не удалось. Помимо неприятной холодной темноты, видимость ухудшал и плотный туман, который все сильнее окутывал корабль, словно огромный ленивый осьминог, захватывая своими белыми щупальцами нижнюю часть судна. Вскоре туман стал настолько непроглядным, что стало казаться, будто они пробираются не по морю, а по большим белым сугробам.
Бестолково вглядываясь перед собой, Феликс, наконец, увидел тусклый свет маяка, пробивающийся сквозь белую пелену. Будто одинокая свеча, стоявшая на вечернем алтаре в маленькой часовне и призывающая своим светом покаяться в своих грехах заплутавшего пьяницу, маяк неумолимо светил, разгоняя белую дымку и освещая им путь. Через некоторое время к нему стали прибавляться другие маленькие огоньки, как светляки, вспыхивая один за другим в промозглом морском воздухе. Феликс услышал, как где-то под ним спустились на воду весла, и корабль замедлил свой ход. Очень медленно, но туман стал отступать, открывая вид на пиратский остров.
Глядя на Альта-Петре трудно было сказать, где кончается море и начинается земля. Высокую скалу с укрепленным каменным фортом на вершине окружала целая флотилия внушающих страх кораблей. Среди великого множества пришвартованных громадин, были такие, что вполне могли разместить на своем борту целый замок. По сравнению с ними, имперские военные галеоны выглядели как маленькие рыбацкие суденышки. Корабли так плотно стояли друг к другу, что создавалось впечатление, будто все они часть острова, а их деревянные корпуса на самом деле обычные дома, построенные вокруг скалы. Усиливало это впечатление и множество толстых поскрипывающих трапов, которые объединяли большинство этих кораблей между собой, словно мостики соединяющие улочки прибрежного городка. Феликсу даже показалось, что если бы все эти корабли вдруг задумали отплыть от острова, то от всего его величия остался бы лишь каменный форт на скале. Но даже так он внушал бы трепет в сердца тех, кто захотел бы взять его штурмом. Помимо плотного кольца серого тумана, который окружал остров, Альта-Петре был защищен большим полем подводных штыков, которые высовывались из воды, словно раскрытая пасть акулы, в центре которой и находился остров. Сам форт тоже выглядел серьезной угрозой. Огромные чугунные пушки, которые стояли чуть ли не на каждом шагу вдоль всей крепостной стены, были вполне способны отразить атаку целой военной эскадры. Остров оказался неприступной крепостью, которую лучше обходить стороной и делать вид что ее просто не существует. Но не смотря на весь этот угрожающий вид, сейчас, когда солнце умерло и ночь вступила в свои права, остров выглядел до невозможности спокойным и мирным, словно насытившийся хищник, который решил отдохнуть на вершине скалы. Мириады маленьких огоньков тут и там мигали им с пришвартованных кораблей, создавая иллюзию мирной жизни. Проплывая между ними, Феликс заметил, что некоторые из кораблей выглядят настолько древними, будто стоят тут со времен Великой Войны. Их красивая и пышная резьба была уже давно покрыта толстым слоем ила и моллюсков, а где-то даже водные пауки сплели свои крепкие сети, которые теперь еле заметно колыхались на ветру, как и заплесневелые порванные флаги, на которых уже нельзя было разглядеть грязные гербы.
Лавируя между громадинами по свободным проходам, «Морское Копье» все ближе подходило к острову. Сырой воздух здесь был смешан с запахом вонючей тины, черной смолы и еле уловимым ароматом пороха. Стоя на носу корабля Феликс невольно восхитился усыпляющему спокойствию этого места, которое столько дней наводило страх в его мыслях. Убаюкивающий скрип досок и совсем легкий шум волн странно дополняли друг друга, и создавалось впечатление будто корабли разговаривали между собой, перешептываясь, словно старые капитаны в таверне, делясь друг с другом историями из прожитой жизни. Но когда они подошли к самому берегу, к этому спокойствию стали добавляться и другие звуки. То была музыка, шум людских голосов и привычные для всех прибрежных городов крики голодных чаек.
— Нам ведь совсем необязательно всем идти? — поинтересовался Феликс у Эскера, когда тот, вместе с Арелем и еще несколькими наемниками, стал спускаться по трапу. В руках у капитана был зажат мешочек с монетами.
— Нет. — ответил Эскер, поправляя ножны, закрепленные на поясе. — Мы пробудем на острове до утра, пока не прибудут бочки с провизией, после чего снова отправимся в путь.
