Остаток дня Феликс провел, расхаживая по деревне и зарисовывая на шкурах все те чудеса, которые он встретил после того, как покинул Подзвездный Город. Аркаллийские ведьмы и правда жили по другим законам, и в их деревне не было ни магазинов, ни ярмарок, ни таверн. Зато в большом количестве присутствовали кузни и другие мастерские по обработке дерева и камня. Но главные — древесные кузни — находились позади поселения, на небольшом зеленом островке в центре тиховодной заводи, к которому вела погруженная в чистую прозрачную воду тропа. Сами наковальни были очень старыми и находились в центре круга камней. Феликс так и не понял, почему они назывались «древесными», если рядом с ними не росло ни одного дерева. Другие же его спутники предпочли остаться в гостевом домике и отдохнуть после всего пережитого. Рольфа быстро подлечили и уже к ужину он смог встать на ноги, хотя порой и морщился, когда приходилось подниматься по ступенькам. Серафиль как всегда придавался своим долгим молитвам, и Милу в этот раз решил составить ему компанию — здоровяка, видать, сильно напугали необычные хозяйки этих мест. Дэй так и вовсе куда-то запропастился, что и не найдешь. Феликс было заволновался, но Эн успокоил его, рассказав, что тот решил приглядеть за лошадьми — пастух как никак, видать, соскучился по работе.
Вечером, после сытного ужина, как и было обещано королевой Шалунвье, бродячие арлекины устроили небольшое театральное представление с куклами и живыми актерами. Оно проходило в центре деревни, и на него явились посмотреть все ее жители. Ведьмы расположились кто где, что тоже было весьма необычным. Некоторые, в особенности Унлаха, сидели на высоких тронах перед сценой, другие же расселись на исполинских ветках, которые в беспорядке нависали со всех сторон. Феликс, как и все другие гости, тоже сидели перед сценой на удобных расписных скамейках. Он и подумать не мог, что здешним обитательницам по душе такие повседневные мероприятия, но все древесные девы не отрываясь смотрели на актеров, и на их мертвых лицах даже проступало сопереживание в особо яркие моменты преставления. А когда все закончилось, то ведьмы долго хлопали, провожая артистов со сцены.
— Давно я не видела арлекинских представлений. — проговорила Приветочка, когда они вместе возвращались обратно в гостиный домик.
На улице уже наступила ночь и дорогу освещали высокие фонарные столбы, которые были похожи на светящиеся лесные ульи. Приветочка, видно, отоспалась, и теперь в ее голосе вновь звучали веселые звонкие нотки, приглушенные из-за надвинутой маски. Впереди них брели, позевывая, Рольф с Хольфом. Остальных же их спутников нигде не было видно.
— Если бы не та скверная звезда, которая все маячит перед глазами, то представление вышло бы еще удивительнее. — проговорил Феликс, когда они дошли до дверей гостиного домика.
Рольф с Хольфом уже зашли внутрь, и рядом никого не было. Чуть сбоку виднелась часть железного фургона Приветочки, которая, по каким-то своим соображениям, предпочла заночевать в нем, а не в гостинице.
— Если вас так беспокоит эта штука на небе, то могу дать хорошего успокоительного порошка. — сказала та, направившись к своей карете. — Вы постойте тут, я мигом.
Пройдя несколько шагов, Приветочка вдруг замерла как дикий зверь перед броском, а затем наклонила голову, будто что-то рассматривая. Феликс тоже насторожился, так как ему послышались шепотки рядом с каретой. Там, в темноте, явно кто-то прятался. Приветочка повернула к Феликсу свою расписную маску и приложила к ней палец, показывая, чтобы тот вел себя тихо. Затем, крадучись, словно ночной воришка, двинулась к двери своей алхимической кареты. Остановившись у одной из стенок, она заглянула за угол, а затем, резко юркнула в тень, так что на некоторое время Феликс потерял ее из виду. Тут же последовала короткая возня, хлопнула дверь, и ночь прорезал негромкий визг.
— Ой-ой! — раздался в темноте знакомый голос, и к нему тот же прибавился еще один, пониже и погрубее:
— Ты совсем из ума выжила, тупоголовая сардина! А-а-а-а, да больно же!
Тут из темноты вышла Приветочка ведя за уши согнувшихся в три погибели (все-таки ученица Аньи была совсем невысокого роста) Милу и Ареля.
— Вот, полюбуйтесь-ка, кого поймала. — проговорила она, и в ее голосе, помимо веселья, прозвучали и другие, не свойственные ей нотки страха и злости. — За место того, чтобы приобщаться к высокому театральному искусству, — при этих словах она дернула за покрасневшие уши Милу и Ареля, — они приобщаются к моим вещичкам! Это, видать, ваша, господин Феликс, заслуга. Насмотрелись, а может и наслушались от бывалого-то воришки историй, вот и нацелились на чужое добришко.
— Да что ты там городишь, ты, истеричка ненормальная! — сорвался Арель. — Если сейчас же не отпустишь, то я просто отрублю твою дрянную башку! — он и правда схватился за свой меч, но его тут же остановила длинная паукоподобная рука одной из ведьм, которая появилась будто бы из мрака.
— Драки запрещены. — проговорила она замогильным голосом.
