Тут к ней подошла еще одна ведьма, которая держала в руках длинный тканевый сверток. Феликс сразу догадался, что именно скрыто под тонкой шелковой тканью. Развернув алый сверток, перед Феликсом предстал перекованный Эльзир, еще более сверкающий и наполненный неземным светом. И хоть формы он не поменял, Феликсу показалось, что в нем что-то, да изменилось. Может быть прибавилось несколько черных завитушек на лезвии, и еще блеск словно бы хранил в себе глубокую тень, словно в наполированном металле отражалось что-то еще, чего не было в реальном мире. Когда маленький никс подошел чуть ближе, до его ушей донеслось звучание, которое исходило от клинка, и которому Феликс не мог дать точного определения. Это походило на далекий шум, какой можно было услышать в ракушках, если их поднести к уху, но при этом более мистический, будто бы рождающийся где-то в запредельных глубинах космоса.
— Мы хотели вернуть его через день, чтобы провести некоторые таинства, но раз уж ситуация складывается не самым лучшим образом, то правильнее будет отдать его сейчас. — сказала Унлаха.
Феликс не отрываясь глядел на новый меч, и к нему постепенно приходило понимание всего происходящего, и еще того, что ему предстоит сделать. Он протянул руку и взял сверкающий клинок.
— Раз уж битвы не избежать, то пусть будет так. — уверенно сказал Феликс. — Правда, толку от меня, боюсь, будет мало. Может быть господин Эн возьмет его?
— Мне будет достаточно и одного меча. — сказал молодой ювелир, поднимаясь на ноги. — И он у меня уже есть.
— Что это все такие беспокойные сегодня? — Милу наконец проснулся, и тяжело разлепив глаза, окинул всех заплывшим взглядом. — Это сейчас что, утро уже?
— Утро-то утро, только вот совсем не доброе, как хотелось бы. — сказал Феликс. — Давай, поднимай-ка свой зад, да иди поищи Дэя. Только смотри, не сильно задерживайся… — Феликс посмотрел на Унлаху вопросительным взглядом. — Сколько у нас времени?
— Пара часов, прежде чем враг подступит к деревне. — ответила та.
— Если у нас есть столько времени, то не лучше ли нам уйти сейчас, — тут же сказал Феликс, — ведь очевидно, что враг идет за нашей каменной скрижалью.
— Отсюда есть лишь несколько путей, и все они перекрыты крупными отрядами врага. Пробиться через них будет очень трудно, и лучше будет остаться здесь и подождать подкрепления. Не бойтесь, в деревню враг не вступит.
— Подкрепление? У вас есть еще воины? — удивленно проговорил Эскер.
— У нас — нет, но в деревне, помимо вас, находятся еще и другие уважаемые гости. Высокие гости, которые располагают достаточными силами, чтобы разгромить те безумные отряды, которые движутся сюда. — сказав это, Унлаха посмотрела на Нананиль. — Не имею сомнений, что к вечеру они уже прибудут к нам на помощь.
И все же слова предводительницы ведьм не могли полностью успокоить сердце Феликса. Он и представить себе не мог, как они собираются сдерживать многотысячное войско такими малыми силами. Да и сами стены этой необычной деревни совсем не были похожи на неприступную твердыню. Больше всего они напоминали обычный частокол, который вырос из-под земли.
Оставив приготовления обороны тем, кто в этом хоть что-то смыслит, Феликс взял скрижаль, которую во время ночной беседы принес с собой, и поднялся к себе в комнату чтобы положить ее обратно в сумку. Сердце его полнилось тревогами, и даже теплая пульсация каменной таблицы не успокаивала его. Более того, на его левой руке вдруг стал болеть давний шрам, который достался ему от богохульного ритуала пиктов. Раздражающее покалывание усиливалось с каждой минутой, и в какой-то момент Феликс даже выругался на такое положение дел.
— Безумная Дочь, что за новые беды ты нам уготовила! — воскликнул он, сжав кулак, пытаясь унять еще и подступающую дрожь, которая теперь прибавилась к боли.
Повесив сумку со скрижалью на плечо, Феликс взял Эльзир в больную руку, надеясь, что холодная рукоять немного уймет раздирающую его боль. И к его удивлению это действительно помогло! Боль все еще была, но уже не такая сильная, будто далекое эхо.
— Вот бы еще левой рукой научиться драться. — вполголоса проговорил Феликс, понимая, что если отпустит меч, то боль снова вернется. — Ну, на крайний случай, возьму в обе руки.
И Феликс, перехватив рукоять обеими руками, сделал несколько нерешительных взмахов мечом. Ярко сверкнуло серебро, и воздух наполнился музыкальными нотами, какие не под силу издать обычному земному клинку.
— Неплохо-неплохо, — раздался у двери бодрый голос Зено, — но будет еще лучше, если вам удастся разрубить им не только воображаемых, но и вполне реальных врагов.
Феликс покраснел, и хотел было убрать меч в ножны, но быстро сообразил, что ножен-то у него и нет. И почему, собственно, ему не использовать ножны от другого меча? Ведь таскать всюду оголенный клинок не дело, так и пораниться не долго, да и неудобно это.
— Что-то потеряли? — продолжила разговор Зено, облокотившись о стену и скрестив руки на груди.
