Многие из пиктов, завидев это преображение, остановились, но было уже поздно. Дэй, так же, как и Изеул, поднял свой меч над головой, и пламя, в стократ нещаднее, чем в самых жарких кузнях Поларвейна и Белланимы, вырвалось из него, и могучей волной накрыло все окрестности. Дрожала земля, и люди кричали, но Феликс не чувствовал ничего, кроме теплого ветерка, ласкающего его лицо. Огонь Дэя не вредил защитникам, но безжалостно уничтожал всех врагов, что не успели вовремя отступить в лес. Посмотрев вверх, Феликс увидел, что и сама черная звезда, которая до этого роняла на них непроглядную тьму, вдруг вспыхнула, превратившись в огненный крест. Огонь закручивался танцующими вихрями и сжигал врагов, и не было от него никакого спасения. Дэй несколько раз опускал свой пламенный меч, и каждый раз земля содрогалась под его ногами, дыбясь и покрываясь трещинами. Те пикты, кому удалось спастись, бежали в лес, вопя от страха, где их встретили подоспевшие на помощь войска арлекинов. Затрубили звонкие рога, и сотни всадников на грациозных конях топтали их, пронзая длинными копьями и рубя волнистыми мечами. И пламя, что исходило от Дэя, им тоже не вредило, и так продолжалось до тех пор, пока не сгинул последний враг, пораженный стрелой, выпущенной Унлахой со стены ее деревни.
Тьма расступилась, погас огонь, и в лицо Феликса ударили лучи заходящего солнца.
Долго еще едкий дым от пожарищ поднимался в небо, и земля вокруг ведьмовской деревни была пропитана его тяжелым духом. В тот день еще много раз зажигались погребальные костры, в которых подоспевшие войска арлекинов сжигали бесчисленные тела убитых пиктов, а потом еще и ночью, в центре озера, разожгли другие, священные костры с серебристым пламенем, которому придали тела погибших защитников. И дым от тех костров разогнал тьму, и наполнил лес свежим ароматом, сродни чистому весеннему воздуху и бодрящему аромату мяты, хвои и луговых цветов. Но это благоухание распространялось лишь на окрестные земли, в глубине же древнего леса по-прежнему бушевали яростные пожары, которые разожгли убегающие в страхе враги. Поэтому большинство подоспевших на помощь войск, среди которых был и сам король Валь-Фараюм с двумя своими старшими сыновьями — Альсаилем и Альраилем, отправились добивать разбежавшихся пиктов и тушить разгоравшиеся пожары. Феликс был поражен как они так быстро сумели подоспеть на помощь, ведь их горное царство находилось за сотни лиг, и преодолеть такое большое расстояние за пол дня было невозможно. Хотя, все оказалось намного проще, и арлекинское войско прибыло на помощь не из Уамаль Эошула, а из ближайшего пустынного города Ра-Ильзула, который арлекины отбили у ненасытных ашурийцев. Война на Третьем континенте за последние семь лет разгорелась пуще прежнего, и теперь арлекины давали отпор объединенным силам Ашура, Зоара и Алгобсиса. Изеул же, вместе со своим уродливым подобием сына, погиб в огненном вихре, сгорев дотла, и превратившись в сухой огарок. Огонь не тронул лишь отрубленную голову Труцидара, которая покоилась в золотом гнезде за спиной его отца. Она вообще не пострадала, и даже грязь и копоть не тронули навеки застывшего лица и белоснежных волос. Когда ее нашли, то все увидели, что из безжизненных глаз пикта катятся настоящие слезы. Унлаха велела забрать голову, но никому не сказала, что будет делать с ней, и никто больше об этой голове так и не услышал.
Феликс вообще, в первые минуты после битвы, ни о чем не мог думать, так как его голову заполонили сотни неуемных вопросов, словно стая назойливых мух, и каждая жужжала над ухом, не давая сосредоточиться. Больше всего его, конечно, интересовал преобразившийся Дэй, который, после битвы, вновь стал прежним, одноруким пастухом в поношенной одежде. Усмирив безудержный огонь, он устало облокотился о стены деревни, и долго сидел в молчании, будто молясь кому-то, и никто его тогда не трогал, пока он сам не встал, и не подошел к Феликсу.
— Вот и еще одна тайна раскрыта, мой добрый друг. — сказал он, пока Феликс отдыхал, сидя на скамейке и глядя на серебряные костры вдалеке у тихого озера, где придавали огню тела защитников деревни. Солнце уже зашло, и на небе зажглись яркие ночные огоньки. — Правда, толку от этой тайны не много.
— Унлаха мне уже рассказала немного про тебя, хотя и не все, что мне хотелось бы услышать. — ответил Феликс, не отрывая взгляда от костров.
