Предводительница древесных дев действительно рассказала Феликсу о том, кем на самом деле был Дэй. В это трудно было поверить, но Дэй оказался одним из семи сынов Иакира, и одним из военачальников армии, что когда-то, в незапамятные времена, выступила против Короля-Ворона Хасиналя и Хранительницы Древа леди Лалафэй. Но по ее же словам, Дэй в то время выглядел по-другому, и носил другое имя. О многом она умолчала, и Феликс не стал допытываться, понимая, что нужных ответов ему все равно не дождаться. Да и как ему казалось, Унлаха и сама не знала о том, что приключилось с Дэйем после войны, и почему он так сильно изменился.
— Мне было горестно снова брать в руки меч, и вдвойне горестно было обманывать дорогих мне людей. — ответил Дэй, присаживаясь рядом. — Но я счел это правильным, так как дал себе обещание жить новой жизнью, и к тому же, враг может воспользоваться этим знанием для своих злых целей. Когда-то я уже был заклеймен злом, проклят на бесконечную ссылку и вечное покаяние. В то забытое время враг и обманул меня в первый раз, направив по ложному пути.
— Так это правда? Ты тот самый Кирфаэль — хранитель негасимого пламеня?! — Феликс не смог сдержать обуревавшего его чувства удивления, странным образом смешавшегося с отголосками злости к пиктам, которые еще не потухли после битвы, и поэтому возглас его вышел похожим на обвинение. Но ему было все равно, так как перед ним сидел некогда великий воитель из неземного рода.
— То имя, что ты сейчас назвал, не мое, и никогда не принадлежало мне. Свое же имя я давно утратил и забыл, как забыл и многое другое из прошлой жизни. — слова Дэя были наполнены горестями и тяжестью. — Мне, наверное, уже никогда не удастся вспомнить всего, что мне было так дорого, и что я принес в жертву, дабы искупить свои грехи. Я утратил право называться сыном Златорогого Владыки, и отрекся от своей силы, дав зарок жить как человек. Но даже мне было не под силу обойти законы мироздания, и поэтому бессчетное множество раз я умирал и перерождался, теряя свой облик, силы и память. Сейчас мои воспоминания подобны сновидениям, самые дорогие из которых я всеми силами стараюсь удержать. Так что не жди от меня чего-то большего, чем то, о чем я уже успел рассказать тебе, потому что о большем я и сам не ведаю.
Долго еще они сидели в молчании, наблюдая за тем, как медленно догорают погребальные костры. Глядя на мерцающий, словно драгоценные камни, дым от костров, Феликс думал о том, куда же теперь отправляются души погибших ведьм? Может быть также, как и царь ферасийцев, они поднимаются вместе с серебристым дымом на небо, где им открываются врата в Святые Уделы? Потом он вспомнил о Гантэре, и тоже подумал о том, где же он сейчас.
— Тем утром… — вдруг начал Феликс. — Однажды утром, за несколько дней до нашей встречи… Это ведь ты спас меня тогда от зоарийцев?
Дэй нахмурил лоб, будто пытаясь что-то вспомнить.
— Ты говоришь о той погоне в Шальнумале, когда за нами гнались злые порождения королей Ва-Келья? О зургалах?
— Нет. О зургалах, но не о тех. Они ведь меня и до этого преследовали, эти вороньи всадники, еще в Стелларии. Тогда, в тирнийском лесу, во время грозы на меня напали эти твари, а ты меня спас. Это ведь был ты тогда, в колпаке?
Взгляд Дэя вдруг остекленел, а затем его тронула тревога. Он отложил свой посох и схватился рукой за плечо Феликса.
— О чем ты говоришь? Кто тебя спас? Когда?
— Я ведь уже только что все сказал. На поляне, недалеко от имперского тракта. Там был этот смертоносец-зургал, который собирался меня убить. Тогда же ко мне на помощь и явился мечник, ну прямо точь-в-точь как ты. И колпак, и меч огненный. И как это у тебя так выходит их призывать? Тоже, небось, какая-нибудь алхимия? — Феликсу вдруг стало до жути интересно все, что он совсем недавно увидел. Горести улетучивались вместе с мерцающим погребальным дымом, и ему захотелось разузнать побольше обо всех чудесах, которые явил сегодня Дэй. Но тот, похоже, совсем не услышал последние слова Феликса. Лицо пастуха омрачили тени, и он погрузился в глубокие раздумья.
— Я не мог быть там. — наконец медленно проговорил он. — Ты точно в этом уверен? Как тот мечник выглядел? Ты рассмотрел его одежды? И самое главное — какой был его меч?
Феликс задумался. А ведь и правда, у того меченосца были немного другие одеяния, более потрепанные и заплатанные. Те доспехи, которые сегодня явил Дэй, были богатые и нарядные, тогда как у того, другого воителя, они были совсем изношенные. Да и меч у Дэя тоже отличался — он был волнистым, с яростным оранжевым пламенем, а у мечника на поляне пламя было белым, а клинок — истерзанный ржавчиной и коррозией.
