Звезда Ворона полностью

— Царь Изавель, — продолжил священник, указав белым посохом, на котором тоже горело золотое пламя, на фигуру с драгоценной короной, — Владыка Всех Звезд и Солнца снисходит на тебя со своей милостью! — голос священника был на удивление мелодичен и преисполнен пленительного величия, и Феликсу даже начало казаться, что это была женщина, хоть он и был почти полностью уверен, что это не так. Голос разносился над рядами воинов, будто подхваченный ветром, и улетал к городу, разбиваясь о белые стены. — Отныне и навеки твой народ не будет знать бед, ибо теперь, и до конца времен, он будет жить под святым покровительством императора Зумалана. От тебя лишь требуется признать неоспоримую истину, склонить колени и признать Владыку Зумалана своим королем и Богом. Здесь нет места слабому упрямству, которое вы именуете «гордостью»! Ибо поистине горд тот, кто служит нашему единственному Владыке Всего Сущего!

Царь ферасийцев смерил священника наполненным отвращения взглядом, а затем поднял глаза и посмотрел на фигуру с пылающей короной на голове, которая стояла на вершине пьедестала. Не сводя холодного и жестокого взгляда с императора, Изавель громогласно воскликнул:

— Твой хозяин не Бог, слуга! — его взгляд прошелся по рядам воинов, которые все еще стояли на коленях, не смея поднять головы. — Вы все — обманутый народ! Вас предали, напоив ядовитыми словами со сладкой ложью! Вы забыли свои традиции! Забыли свою историю! Забыли своих богов! Вы забыли самих себя! Что от вас осталось?! Жалкие оболочки, которые осушили, дабы наполнить их новой ложью! — он указал огромным пальцем на вершину пьедестала. — Это не Бог!

Феликс почувствовал какое-то движение сбоку, и, повернув голову, увидел, что пастушок выпрямился во весь рост. Сжав кулаки, он с восхищением смотрел на короля ферасийцев, и казалось, будто в любую секунду готовый поддержать его слова. Никто, казалось, не заметил этого жеста неповиновения, и лишь старый царь ферасийцев в сверкающей короне одарил мальчика ободряющей улыбкой.

— Твои слова несут зерна истины, о могучий Изавель. — произнес священник, с явной усмешкой в голосе. — Ты говоришь о памяти, которую следует чтить, и о народе, который следует защищать. А помнишь ли ты, сколько поселений твоего племени стоит на пути к великому Ферасу?

После своей речи, он поднял руку, и вместе с этим, откуда-то с задних рядов, в центр поляны выкатили большую клетку, напоминающую песочные часы. Сверху клетки находилась большая металлическая чаша, соединенная с нижней частью, где за металлическими прутьями сжалась группа испуганных людей, прижавшись друг к другу, словно стремясь укрыться от сильного мороза. Их было несколько десятков, и все это были женщины и дети. Они испуганно смотрели на собравшихся солдат, а на их бледных лицах застыл неподдельный страх, и непонимание того, чего их ожидает.

— Если ты забыл, то здесь собрано по одному твоему подданному из каждого города. — продолжил священник. — Ты так же отверг святую правду, что перед тобой стоит сам Бог. Ты упрямо заявляешь, что чтишь своих богов. Насколько мне известно, в этих землях поклоняются Солнцу? Так пусть же оно и решит вашу судьбу!

После его слов к клетке подошли несколько солдат с большими деревянными тазами, наполненными раскаленным песком. Феликс видел, как от песка валил пар, когда воины стали засыпать его в чашу на верхушке клетки. С полными страданий и болью криками, пленники стали убегать к железным прутьям, стараясь спастись от обжигающих волн, накативших на них с потолка железной клетки. Женщины стали поднимать детей на руки, крича от жгучей боли, и закрывая их от раскаленного песка, который падал на них сверху.

— Видишь! — воскликнул священник, указав посохом на истошно вопящих пленников. — Твои боги давно оставили эти земли! И лишь императору Зумалану дана священная власть, чтобы остановить это проклятое наследие, которое они оставили после себя! Склони колени, царь Изавель, и твой народ не пострадает!

Но король ферасийцев его уже не слушал. С лицом полным ненависти, он выхватил гигантский меч, и, подняв его над головой, проревел:

— Sana! Vada hajum!

Когда его громогласный клич долетел до белых стен города, хор тысячи голосов, словно боевой рог, ответил:

— Undana!

Феликс увидел, как со стен города в небо взмыли, словно стая хищных птиц, сотни черных стрел, направленных на собравшихся солдат. В это же время король бросился к клетке с пленными.

— Глупец! — заносчиво воскликнул священник, пятясь назад. — Великий Зумалан предвидел твою гибель, недостойный! Ты обрек свой народ!

— Нет! — разнеслось над ухом у Феликса.

Повернув голову, маленький вор увидел, как мальчик спрыгнул с телеги и побежал на помощь гиганту, но его тут же сбили сотни воинов, которые теперь поднялись на ноги, готовые отражать атаку врага.