— Постойте. — уже более уверенным голосом сказал Шариф. — Только из-за уважения к вашей благородной персоне, леди Хепзиба, я согласился закрыть глаза на проступки этого негодяя Лихта, но неужели вы, жена уважаемого Сафира, будете вступаться и за эту уличную шпану? — он кивком указал на Милу, который так сильно прижался к решеткам камеры, что те готовы были вот-вот рухнуть под тяжестью его тела.
— Госпожа… — тут же вставил Феликс, и одарил Хепзибу многозначительным взглядом.
Быстро оценив ситуацию, Хепзиба чуть задрала подбородок, и со всем возможным величием проговорила, метнув оценивающий взгляд на Милу: — Чем провинился этот юноша?
— Этот ублю… этот подлец посмел украсть у торговца антикваром ценный экземпляр. — тут же ответил Шариф. — Он сам в этом сознался!
— Да вы его просто запугали! — не выдержал Феликс. — Во имя святой Силестии, вы только взгляните на него, зачем ему понадобился этот нож? Вы не лучше меня знаете, мой уважаемый капитан, что это дело рук эспады. И я бы на вашем месте проверил своих подчиненных, так как уверен, что и среди стражников есть те, кто прикрывает шайки черных кузнецов.
У Шарифа был такой вид, будто ему влепили звонкую пощечину. Открыв от изумления рот, он готов было наброситься на Феликса, но строгий голос Хепзибы за его спиной остудил пыл разъяренного капитана.
— Все ясно. Тогда мы забираем и этого юношу.
— Но он украл товар. — сокрушенно проговорил Шариф. — Я не могу просто так отпустить преступника!
— Тогда я оплачу то, что он, якобы, украл. — отмахнулась Хепзиба, словно отгоняя назойливую муху. — Товар ведь для того и существуют, чтобы его покупать, верно? — с этими словами она достала небольшой позвякивающий монетами мешочек из красивой поясной сумочки, и передала его Шарифу. Второй рукой она все еще прикрывала платком нос, закрываясь от пропитанного мокрым смрадом воздуха темниц.
Взвесив в руке деньги, капитан, с кислым выражением на покрасневшем от злобы лице, подошел к дрожащему Милу, и, стиснув от злобы зубы, по-отечески похлопал его по бледным щекам, от чего тот вздрогнул, будто к его коже приложили раскаленную до бела кочергу.
— Повезло тебе, жирный сын шл… то есть я хотел сказать пухлый негодник.
— А теперь давайте уже покинем это неприятное место. — с раздражением сказала Хепзиба, разворачиваясь на каблуках. — Вы были правы капитан, когда говорили мне, что здесь не место для честных людей.
Вместе они поднялись по винтовой лестнице, и Феликс слышал, как тяжело дышит ему в затылок Милу. Здоровяк старался не отставать от него, и время от времени наступал своими неуклюжими ногами ему на пятки. Очутившись за пределами казарм, Феликс бросился благодарить свою спасительницу.
— Правду говорят, что в день Красного Ликования случаются чудеса, леди Хепзиба. Не иначе как сами Владыки послали вашу прекрасную персону ко мне на помощь. — с радостным облегчением проговорил он.
— Правильней будет сказать, что это был перепуганный архиепископ…. Или тот, кто на него слишком сильно похож. — поправила Хепзиба, направляясь к богатой карете, около которой ее уже поджидал лакей. — Нам следует многое обсудить, господин Феликс, и я не хочу, чтобы мой собеседник находился за прутьями дурно пахнущих решеток. — подойдя к карете, она подала руку лакею, и тот сопроводил ее к открытой двери. Феликс же успел оббежать повозку, и забраться внутрь с другой стороны.
— Надеюсь ваш друг не сочтет за оскорбление, то что я не приглашаю его последовать с нами. — безразличным тоном проговорила Хепзиба, не удостоив Милу и взглядом.
Феликс взглянул на здоровяка, который все еще испуганно топтался около ворот казарм, робко бросая взгляд на стражника, охранявшего железные двери.
— Не думаю, что он обидится. — ответил Феликс, думая, что Милу вряд ли бы вообще поместился в карету, настолько он был большим. — К тому же наш будущий разговор не очень понравиться невинным ушам этого мальчика.
— А вы, оказывается, еще и добры сердцем, раз так беспокоитесь о ком-то, кроме себя. — сверкнула глазами Хепзиба.
— Не стоит приписывать мягкость сердца в мои личные качества, моя дорогая леди. Все никсы обладают теплым сердцем, а иначе мы окоченели бы в своих каменных домах во время суровых северных зим. Но не будем терять время понапрасну, как вы должно быть знаете, я выполнил ваше поручение, но мне пришлось расстаться с этой важной вещью на полпути к темницам. — проговорил он, кинув подозрительный взгляд на заднюю стену кареты, за которой находилось место лакея. — Но не беспокойтесь, я прекрасно запомнил место, где ее спрятал.
Хепзиба издала еле слышный смешок, а ее лисий взгляд стал еще более острым, и будь он материален, то пронзил бы Феликса насквозь.
