— Неужели вы думаете, что никто не заметил, как монах в карнавальном костюме, горланящей во весь голос оскорбления, спрятал сумку в груде тряпья? — хмыкнула она. — Не беспокойтесь, ее никто не успел взять. Точнее не смог взять… Только Синоху это кое-как удалось сделать. И это наша главная загадка, которую я хотела бы с вашей помощью разрешить, раз уж так вышло, что вам удалось ее вынести из замка. Сейчас скрижаль находится у меня в особняке, в который мы и направляемся.
Феликс не совсем понял, что имела в виду Хепзиба, говоря про Синоха и скрижаль, которую тот смог забрать, но он был рад слышать о том, что с небесной табличкой ничего не случилось, и что скоро он вновь сможет очутиться в благоухающем особняке, где получит порцию освежающего южного вина с мятой и, конечно, полагающийся ему гонорар.
— Тогда не будем терять времени, прекрасная Хепзиба. — сказав эти слова, Феликс отдал распоряжение кучеру двигаться к особняку. Когда карета тронулась, он еще раз бросил быстрый взгляд на Милу, вид у которого был как у брошенного пса, оставшегося без хозяина.
Праздничные гуляния уже подходили к концу, и на улицах города можно было встретить только самых стойких и упертых горожан, которые еле шевеля ногами, плелись домой, время от времени припадая к гладким стенам домов, или ни с того ни с сего начиная распевать похабные песни с середины куплета. Иногда им попадались группы усталых стражников, ведущих под руки пьяных священников, которые без устали благословляли своих сопровождающих, и осеняя звездным крестом все предметы, которые попадались им на глаза. А один раз они увидели довольно неприятную картину, как две почти голые и разгоряченные вином уличных девицы с кошачьим остервенеем дрались за кошелек с монетами, который, по всей видимости, кто-то обронил.
— Честно признаться, я очень польщен тем, что вы сами решили вызволить меня из цепких лап капитана Шарифа. — нарушил долгую паузу Феликс. — Не лучше ли было прислать Синоха?
— Как я уже сказала, сейчас он занят скрижалью. — ответила Хепзиба, бросив на него гордый взгляд. — Хотя, судя по всему, вы и без меня прекрасно справлялись, господин Феликс.
— Решетки городских темниц уже давно перестали сдерживать меня, моя дорогая. Порой мне даже кажется, что стражники просто забывают их запереть. Я могу вскрыть их замки с закрытыми глазами.
— Охотно верю, если учесть, что вам удалось обхитрить даже такие сложные белланийские механизмы, которые охраняли нашу ценную вещь. — уважительно кивнула Хепзиба.
Несколько секунд они молчали, а затем Феликс дал волю мысли, которая уже довольно долго скреблась у него в голове, прося выпустить ее наружу:
— Вы сказали, что люди видели, как я спрятал… м-м-м… сумку. Вы не боитесь, что нежелательные уши прознают об этом?
— Вы и сами, наверное, уже поняли, что те люди, которые знают про вашу утайку, не станут рассказывать об этом кому попало. По той или иной причине…
Оставшуюся часть пути они проехали в напряженном молчании. Феликс понимал, что дальше продолжать разговор о скрижали сейчас было бы слишком опрометчиво, да и Хепзиба не была настроена на пустую болтовню. Вид у жены гроссмейстера был очень усталый, и хоть она старалась держаться горделиво, было понятно, что она не спала вот уже больше суток. Когда карета остановилась около увитых плющом воротами особняка, Феликс поспешил выбраться первым, а затем подать руку Хепзибе. Вид, конечно, был довольно забавный, учитывая то, что он все еще был облачен в карнавальный костюм.
— Проследуйте, пожалуйста, в гостиную. — попросила Хепзиба, когда они переступили порог светлого особняка. — Мне нужно дать несколько распоряжений горничным, а затем мы обсудим наши проблемы.
