Вечером на корабле дежурила другая смена товарищей, а Кумик, уже переодетый в походный плащ (не обычный, поношенный, а купленный в Ахурамазе), демонстрировал гостям товар. Естественно, потенциальные покупатели строили недовольные гримасы, произносили критические оценки, но финикиец знал другое: корабль построен сравнительно недавно и очень старательно, а во время ремонта кое в чем был подновлен. Поэтому на все замечания он отвечал грамотно и даже насмешливо, чем сбивал поднатчиков с толку. Когда один из них с важным лицом, как бы невзначай, назвал приятелю смехотворную цену, Кумик тоже, как бы между прочим, заявил:
— А я уже приготовил погребальную урну для пепла сожженного корабля как подарок «сыновьям Мурашу». Это лучше, чем отдать за бесценок. — После этого никто хитрить не пытался.
За день все азиаты, по очереди, побывали на рынке для покупки подарков родным.
Аукцион был назначен на полуденный час, завтра. Возле корабля выстроилась вся команда, в походных плащах и грубых сандалиях на толстой подошве, с оружием в руках. Она представляла внушительную на вид охрану корабля от праздных зрителей и возможных воров. Кумик был опять нарядно одет и исполнен важности. Перед строем было сооружено нечто вроде помоста с парусиновым навесом, на который взобрались торговый агент и сборщик податей. К счастью для путешественников, в те времена не принято было требовать от продавца документов на право владения кораблем. Была названа обговоренная заранее с товарищами стартовая цена, в пять раз выше, чем прозвучавшая от вчерашнего «шутника». Это сразу вызвало глухой ропот, и несколько покупателей недовольно отошли. Остались только трое самых богатых купцов.
Торг происходил медленно, на востоке вообще не принято было совершать сделки быстро. Уже рядом кружились разносчики прохладительных напитков и закусок, несколько раз менялись зрители, сборщик откровенно зевал, а покупатели все набавляли «по копейке». Впрочем, Кумик давно вычислил настоящего покупателя, остальные упорствовали просто из принципа. Навес уже не защищал от косых лучей солнца, когда двое «лишних» отмахнулись. Для расчета уединились в каюте, где составили расписки по всей форме, сборщик податей тщательно пересчитал казенные отчисления и еще тщательней — выданного ему «барашка в бумажке». Все трое выпили по большому бокалу привезенного из Ахурамазы вина, и Кумик, в окружении грозной стражи, понес полученные деньги на постоялый двор. Там он рассчитался с хозяином и велел приготовить обильный ужин в большой зале. Хозяин, уже слышавший об аукционе, тут же принялся хлопотать, раздавать команды, рассылать подручных в кладовые, соседние лавочки, дровяные склады. За этой суматохой никто из работников не заметил, как из задней калитки двора вышли два десятка бедно одетых людей с котомками и по тропинке сбежали к берегу реки, где их ожидали четыре лодки и подросток, одетый в пастушеское платье, с мохнатой собакой. Ну, что же, если местные грабители устроят ночной налет на постоялый двор, они утешатся нетронутым богатым даровым ужином. Поистине, африканские хищные звери не представляли для путников такой опасности, как двуногие азиатские разбойники. Лодочники с веслами уже разместились на носу и корме, а путники плотно окружили мальчика, как бы для прощания. Затем все расселись по скамьям, с веслами в руках, а подросток и собака приготовились бежать к восточной окраине города, откуда утром направлялся на север небольшой отряд крестьян, распродавших в городе урожай. В узелке мальчика лежали серые лепешки, овечий сыр, зеленый лук и фляга с водой — на это вряд ли покусились бы дорожные грабители. И никто не подозревал, что шкура на собаке — двойная, и между слоями лежит несколько крупных золотых монет.
— А теперь послушай внимательно, ведь ты уже мужчина. Тебе нужно знать правду об отце, но лишь тебе одному. Не рассказывай даже матери.
И Паладиг рассказал историю исхода из рабства от начала до конца, описав умершего халдея как настоящего героя.
— А на мече, который отныне должно носить только тебе, сыну, — кровь многих врагов, мешавших нам прорваться к дому. Твой отец оказался подлинным воином, хотя всегда хотел быть мирным тружеником. Гордись им!
На прощанье Мени получил совет для матери быстрее продать дом и хозяйство и переехать к младшей дочери, подальше от родных мест, а там начинать новую жизнь. Ведь стоит их старосте что-то заподозрить, и он оберет сирот до нитки.
