Пользуясь попутным ветром, азиаты решили плыть ночью. Особой опасности в этом не было — полная луна уже осветила акваторию. Западный ветер несколько посвежел, и это позволяло уплыть как можно дальше. Не то чтобы им угрожало новое преследование — теперь египтянам уже не до того, но просто хотелось уйти подальше от места роковой встречи. На вахте остались только Кумик и еще двое товарищей, кроме того, травмированного сирийца вынесли на свежий воздух, по его настоятельной просьбе. Прохладный ветер, легкая качка, вид звездного неба действовали на больного товарища самым живительным образом. На освободившееся в каюте место положили раненого семита, чье состояние уже начинало причинять беспокойство. Кормчий часто бросал взгляды на Полярную звезду и боялся поверить глазам — путь шел не на восток, а почти на северо-восток. Наступивший рассвет осветил знакомый уже пустынный ландшафт.
Начинался прилив, и следовало воспользоваться им и похоронить погибших товарищей на берегу. Было выбрано место у подножия высокого холма, куда прилив не доставал. Стали на якорь, спустили на воду плотик, после прощания тела товарищей были погружены на него, и четверо лучших пловцов повлекли печальный груз к берегу. Остальные товарищи посылали прощальные молитвы, многие не скрывали слез. Кумик и вахтенные улеглись под кормовым тентом и сразу заснули. Благодаря найденным на корабле лопатам похороны прошли быстро, и плотик был тут же извлечен с помощью того же длинного каната, иначе пришлось бы сильно побороться с приливной волной.
Кумик поднялся свежим, словно и не было бессонной ночи. Прежде всего он по эллинскому обычаю вылил в море вино из небольшой чаши со словами: «За счастливое плавание». Затем опустился на колени возле мачты и заговорил так торжественно, как его товарищи ни разу не слышали:
— Теперь, когда у нас есть корабль, за который погибли пятеро наших товарищей, я клянусь, что только смерть помешает мне привести его к устью Евфрата! Ни трудности, ни лишения, ни враги меня уже не остановят. В путь!
Финикиец уже двинулся к кормовому веслу, но вдруг остановился.
— У каждого корабля должно быть название, иначе он недолго продержится на воде. Боги этого не любят. Давайте вместе придумаем, какое дать ему имя, чтобы это принесло удачу нашему плаванию.
Азиаты сначала молча и недоуменно переглядывались, затем предложения посыпались градом. Особенно преобладали имена различных богов, причем именно своих, что вызывало жаркие споры. И совершенно парадоксальным оказалось предложение Нафо:
— У нас главная мечта — вернуться домой. А до того прекрасного времени нашим домом будет корабль. Так давайте назовем его просто «Дом».
Сначала зазвучали возражения, но быстро смолкли. Название многим понравилось, а главное, в нем заключалась иллюзия обретенного крова над головой. Сразу после этого Кумик произнес на родном языке молитву, соответствующую данному событию, и без промедления велел поднимать якорь. Товарищей он заранее рассадил вдоль бортов, поручив каждой паре по тяжелому веслу. Плавание возобновилось.
Первый же день принес сюрпризы начинающим морякам. Посвежевший ветер развел высокую волну, и весла стали плохо слушаться, некоторые гребцы даже получили ушибы. Кумик велел убрать весла, а парус подвязать, чтобы уменьшить его поверхность. И хотя кормчий предупреждал об осторожности, но непривычные к корабельному делу вчерашние крестьяне упустили нижний конец паруса, и на верхней рее затрепетало огромное полотнище, а «Дом» сильно накренился. Лишь совместными усилиями четырех человек, навалившихся на рулевое весло, удалось выправить корабль. Финикиец, оставив руль на попечение Нафо, кинулся к мачте, ухватил болтающуюся веревку и стал направлять действия остальных матросов. Все это заняло много времени, и когда с парусом справились, неуправляемый «Дом» так отнесло к югу, что берег пропал из вида. Кумик лично забрался для обзора на верхушку мачты и стал командовать разворотом судна. Словом, за сегодняшний день азиаты хлебнули неприятностей — корабль не лодка, нужно набираться новой науки.
К счастью, ветер начал стихать, и ход судна удалось обуздать. Кормчий объяснил матросам хитрости управления веслами, после чего дело стало понемногу налаживаться. Нафо быстро освоился с рулевым веслом, после чего Кумик смог позволить себе поспать до зари. Было решено, что ночные переходы будут под руководством финикийца, а днем, если море спокойно, на руле станет Нафо с помощниками.
