«Дом» выполнил крутой разворот и поплыл прямо на запад. Берег был обрывистым, а вдали просматривалась горная цепь. Кроме радости, поворот принес и трудности: если раньше преобладающие юго-западные ветра были попутными, то теперь дули прямо в левый борт. Для позднейших многомачтовых парусников с полной оснасткой это вполне подошло бы, но для судна с единственным прямым парусом было только помехой. Пришлось парус спустить и продолжить путь на веслах. Впрочем, тяжелый труд вскоре получил облегчение. Кумик сразу заметил, что во время прилива возникает сильное течение к северу, а во время отлива — к югу. Теперь, чтобы зря не тратить силы, было решено грести дважды в сутки, а время встречного течения пережидать на якоре.
Уже вечером произошла первая встреча. Здесь, на берегах небольшого ручья, сбегавшего с гор, приютилось племя, судя по войлочным палаткам — кочевое. По образу и одежде они напоминали других местных жителей, но, к сожалению, найти с ними общий язык не удалось, а их знаки показывали только, что впереди никто не живет. Радостью было запастись пресной водой, а также обменять некоторые мелочи на козье молоко и сушеное мясо. В дальнейший путь было решено тронуться затемно, с приливом, а пока все улеглись отдыхать на берегу. Раненый сириец уже почти поправился, ходил самостоятельно и ужинал наравне с товарищами. Состояние травмированного товарища еще оставалось неважным — у него было сломано не меньше трех ребер, и выздоровление затягивалось.
Уже утром, когда плавание было продолжено, у Кумика возникло тревожное ожидание: слишком тихим и душным был воздух. Такое бывало обычно перед бурей. И очень скоро финикиец получил несколько дополнительных предупреждений: в виде окраски морской воды, небесного фона и исчезновения медуз в прибрежной полосе. Несколько утешало, что теперь «Дом» находился возле самого берега и можно было принять меры по дополнительной защите. Финикиец предупредил товарищей о грозящей опасности и предложил свой план.
— По-настоящему опасным для нас является только северный ветер, способный унести корабль в открытый океан, где ждет голодная смерть. А наш обычный западный или юго-западный ветер может угнать их в глубь Бирюзового моря, что нежелательно, но, в общем-то, не очень опасно. На всякий случай следует посадить корабль во время отлива на мель и ожидать развития событий.
— Если подует с востока? — сразу спросил искушенный Нафо.
— Тогда «Дом» выбросит на гальку и разобьет в щепки. Нужно подготовить к выгрузке на берег самые нужные вещи, чтобы потом продолжить путь пешком.
Так и было сделано: во время прилива судно подвели к берегу на максимально возможное расстояние, когда киль зацепился за мель, затем забросили якорь на сушу и окопали корпус корабля со стороны моря, стараясь затруднить всякое движение от берега. Оружие разобрали по рукам, съестные припасы и кувшины с водой, а также мешки с личными вещами (теперь у бывших рабов были и такие!) погрузили на плот и тщательно закрепили. Этот НЗ можно было переправить на берег при первом подозрении на восточный ветер. Поступило предложение также пригласить местных жителей, чтобы вытащить «Дом» на твердую поверхность, но для этого требовалось много времени, и никто не согласился идти назад, к месту расположения племени. Прошло еще несколько часов напряженного ожидания. Казалось, все приготовления излишни, когда вдруг вздохнул ветерок с суши.
Некоторое время надеялись, что опасения напрасны. Ведь ветер налетел опять с запада, и гористый берег защищал судно. Кроме того, продолжался прилив, и «Дом» гнало против ветра, на запад. Но прошел еще час, ветер превратился в ураган, начался отлив, и страшная сила повлекла корабль в открытое море, даже якорь пополз по плотному, каменистому дну. Еще несколько рывков, и азиатам самим пришлось поднять якорь, чтобы избежать осложнений. Освобожденный корабль сдвинулся с места, развернулся и поплыл прямо на восток, куда его увлекали чудовищные валы. Кумику оставалось лишь править так, чтобы не препятствовать буре. В глубокой тьме, когда даже звезды исчезли в туманной дымке, «Дом» несло в неизвестном направлении. Волны огромной высоты ударяли в корму с такой силой, что доски корпуса трещали. Приходилось каждую минуту ждать гибели, причем чувство опасности постоянно подкреплялось сознанием неизвестности, куда несет корабль. Темнота увеличивала тревогу.
