Они с Тором ушли, направляясь в противоположную от Йоргена сторону. Киммалин последовала за ними, сказав остальным, что им нужно связаться с пилотами Независимости и посмотреть, нашли ли они место, где мы все могли бы комфортно переночевать.
Они ушли, забрав с собой бо́льшую часть слизней и еды. Артуро остался.
– Они всегда такие? – спросила я.
– ФМ и Йорген? – уточнил Артуро. – Нет, обычно не такие.
Это не очень-то утешало, но, поскольку все они, казалось, были полны решимости довести дело до конца, я сделала вывод, что мне не следует лезть в их внутреннюю политику.
Артуро молча наблюдал за мной. Я вздохнула.
– Ты все еще думаешь, что я собираюсь предать вас? – спросила я.
– Надеюсь, что нет, – ответил Артуро. Как бы то ни было, он не выглядел расстроенным. Просто неуверенным.
– Вы тоже можете предать меня, – сказала я. – Вы можете пообещать Верховенству, что отдадите меня им, использовать меня и моих сторонников как разменную монету, улучшить за мой счет свое положение, как это делает Квилан.
– Да, могли бы, – согласился Артуро. Вид у него сделался удивленный, как будто эта мысль даже не приходила ему в голову.
Я не хотела подкидывать ему подобные идеи. Они бы тогда стали героями, а их руководство и думать бы забыло о трибунале. Их адмирал мог бы заявить, что таков был его план с самого начала. Наш Совет именно так бы и поступил в подобной ситуации.
– Но мы не станем этого делать, – сказал Артуро. – Мы пришли сюда, чтобы упрочить союз. Таков наш приказ.
Насколько я помнила, это были не-приказы. Но я не собиралась напоминать ему об этом.
– Спасибо, – сказала я.
Артуро кивнул, но мы продолжали поглядывать друг на друга с беспокойством. Я ждала, что он уйдет, но он так и продолжал стоять. Он что, не хотел оставлять меня одну в этой комнате? Опасался, что я устрою какое-нибудь вредительство?
– Тебе не обязательно следить за мной каждую минуту, – сказала я.
– Я знаю, – кивнул Артуро. У него снова сделался удивленный вид, как будто это тоже не приходило ему в голову. – Я просто пытаюсь понять, почему ты это делаешь.
Я уставилась на него:
– Почему я пытаюсь спасти своего друга?
– Борешься с Верховенством, – сказал он. – Когда ты описывала ситуацию там, на Россыпи, у меня сложилось ощущение, что вам тут хорошо живется.
– Это так, – подтвердила я. – И я хочу, чтобы так было и дальше.
– То есть ты считаешь, что, если ваш народ присоединится к Верховенству, ваша жизнь станет хуже?
Я открыла рот – и затем снова закрыла. Мне трудно было в точности представить, как это было бы. Поддаться Верховенству казалось мне наихудшим вариантом, но я понимала, что на первый взгляд это может показаться привлекательным людям – после долгих лет войны и ужаса.
– Я не думаю, что они попытаются нас истребить, – осторожно произнесла я. – Если бы они собирались это сделать, они бы сделали это много лет назад, после того как мы проиграли последнюю войну.
– Ясно, – сказал Артуро.
– Но я думаю, что они будут нас притеснять.
– А сейчас они вас не притесняют? – спросил Артуро.
– Да, притесняют, – быстро сказала я. – Они прячут от нас секрет гипердвигателя, пытаются контролировать, как мы используем цитоников, берутся решать, какие аспекты нашей культуры менее важные, а какие продвинутые.
– Вы действительно хотите вести с ними войну только потому, что они критикуют вас и отказываются делиться знаниями.
– Дело не в этом, – сказала я. – Они активно пытаются помешать нам учиться. Они говорят нам, что беспроводные технологии опасны, что цитоники опасны, но сами они стали могущественной цивилизацией благодаря использованию тех же самых ресурсов. Отказ в доступе – это не просто нежелание помогать, это как будто они вошли в дверь, а затем заперли ее за собой.
Артуро кивнул:
– И все же зачем вам эта технология, если вы не хотите иметь с ними ничего общего? Разве это не единственная причина, по которой она вам нужна? Чтобы взаимодействовать с ними?
– Нам это нужно, чтобы бороться с ними, – сказала я. – Потому что мы не хотим находиться под их контролем. Потому что мы не низшие. Мы разумны и имеем право управлять своей жизнью и своим будущим. Мы не пытаемся уничтожить Верховенство. Мы хотим только существовать без их вмешательства и их… суждений.
Артуро кивнул. У меня сложилось впечатление, что он не спорил со мной – он пытался понять.
– И для тебя оно того стоит? – спросил он. – Рискнуть войной, рискнуть тем, что они могут захотеть истребить вас. Рисковать своей жизнью и жизнью тех, кто тебе дорог, и всего вашего народа, чтобы избежать осуждения с их стороны.
– Они не просто нас осуждают, – сказала я. Это было так сложно определить, но я чувствовала сопротивление всему, что символизировало Верховенство, как будто это было частью меня. – Дело в том, что они находят нас неполноценными. И если мы сотрудничаем с ними, то как бы признаем их правоту. Что мы низшие. А это не так. Мы равные существа, заслуживающие того, чтобы с нами обращались как с равными. И я скорее рискну всем, чем капитулирую, потому что не могу себе в этом отказать. Это убило бы меня, если бы я поступила так.
