- Точно! - воодушевился сильно постаревший Габриэль Уоррен, - Я много размышлял последние годы именно над этим. Ведь какие личности проявились на Земле на изломе времен и судеб! Леран Кронин, отвергший обличие императора-вождя Эрланга. Агасфер, расставшийся с вечностью и обретший прощение. Барт Эриксон, человек внешне слабый и маленький, а ставший для Лерана другом и братом. По-моему, Барт, - как бы символ человека Земли, в единстве всех его граней, в вечной борьбе с самим собой, в срывах и подъемах, в падении и подвиге...
По мере продолжения разговора к нему присоединялись новые люди, подходившие к розовой жемчужине, - центру Цитадели фаэтов, - со стороны открытых ангаров у подножия гор. Игорь Всеволодович то и дело отмечал их прибытие в записной книжке, выглядевшей в Шамбале рудиментом пещерных веков. Собралось уже человек двадцать, когда к ним подошел отец Феофан, первый глава Единой Церкви. Ставший знаменитым после первого заседания Верховного Протектората, его голос снова заворожил всех:
- Продолжаем вечный спор о приоритете плоти и духа... К сожалению, человеку от него не избавиться. При жизни, во всяком случае. Но может, и со мной кто не согласен?
Он оглядел всех голубым навыкате, веселым и бодрым взглядом.
- А я не согласен! - приблизился к церковному лидеру Человек Алтая, - Не согласен с той поры, как познакомился с Лераном Крониным. С тех часов, когда под его прикрытием мы провели первый победный бой. После того по мне: нет никакой материи, а есть движение духа. Коего через нашу иллюзорно-плотскую оболочку не уловить. Только Кронин, он один мог, другого я не встречал и не знаю. И выходит теперь по мне: жизнь теперешняя - лишь отражение жизни истинной в индивидуальных зеркалах личного духа. Впрочем, вместо жизни истинной могу согласиться на другую формулу: жизни в истине.
Геб Уоррен улыбнулся. Ему явно нравилась разгоревшаяся полемика.
- Отражение? Или его прелюдия? Некий пролог... Совокупность попыток написать законченный сценарий бытия... Тот, который нас удовлетворит. А?
Игорь Всеволодович, сделал последнюю пометку в блокноте. Закрыл его и призывающе поднял руку:
- Приглашенные прибыли все. Члены специальной комиссии Верховного Протектората, семья Кронных и ее близкие... Мы собрались в ежегодный день Памяти фаэтов и их вождя. Предстоит решить один вопрос... Программа "Переход" успешно завершается. И нам надо принять решение: идут через Переход Кронины, все трое, или же остаются, как некоторые из землян.
Люди забыли о недавнем разговоре. Все, как и Леда, понимали, почему в решении судьбы нескольких человек участвуют многие. Дело в масштабности Лерана Кронина... В значении сделанного им для будущих поколений.
- Пройдемте в дом? - предложил Протектор, - Там все готово.
- Я не хочу в дом! - объявил Эрвин, - Поговорим здесь.
По общему молчанию Леда поняла: в дом никто не войдет. И теперь, как бы ни прошло обсуждение, - решение вопроса будет определяться Эрвином. Она заглянула в глаза каждому из близких...
Лия, Мартин, Арсений Кусик, Салтыков, Люй, Шри Джая, Памела Шиф, Джимии Брук... И все остальные - каждый знал Лерана по-своему, и для каждого он успел стать своим. И никто внутренне не прощался с ним. И вот, увидев перед собой сына Лерана, единственного на планете обладающего внешностью фаэта, они легко и охотно заполнили им место отца.
- А что, разве кто-то остается на Земле? - удивленно спросил Арсений Кусик.
Ему дружно поаплодировали: нашелся один, который чего-то не знал и не скрывал своего незнания.
- Не на Земле, Арсений, если быть точным. От прежней суши чуть более трети. Сплошной голубой Солярис. Планета Океан... В нем теперь все - и нераскрывшиеся контейнеры, и Проходы, и все мечты, - сказал Салтыков, не отрывая взора от юного Кронина.
Прежнее чувство вины за гибель Лерана сменилось в нем неожиданной тоской по ушедшим фаэтам. Тоска и даже любовь к суперрасе людей владели сейчас и теми, кто в период Вторжения их ненавидел. Денис всей кожей ощущал: не в Цитадели бы им собраться. Не та здесь атмосфера, слишком крепко она держит миллионолетний дух безмерного превосходства. Но кто признается в том открыто? Даже Кусик не сможет. Салтыков думал, не в силах оторвать взгляд от завораживающих, мерцающих мириадом золотых искр, глаз Эрвина.
И когда тот заговорил не детски решительным твердым голосом, облегченно вздохнул.
- А почему, если такой вопрос, мы здесь? - строго спросил Эрвин Бортникова, - Надо ехать к папе. Без него никак.
Игорь Всеволодович виновато улыбнулся и вызвал Юнивер Верховного Протектората.
Команда дельфинов, возглавляемая самим Кингом, подняла саркофаг из подводного укрытия. Собственно, сам саркофаг, сооруженный людьми, был данью традиции и проявлением личного участия. Золотой кокон защищал тело Лерана от любого внешнего воздействия.
Если б не закрытые глаза, он выглядел бы не просто живым, а бодрствующим. Каждая черточка лица светилась жизненной энергией. Нимб, обретенный в часы штурма Йуругу, не гас. Удар, нанесенный колоссальным разрядом неизвестного поля, не оставил никаких следов.
