И все же жизнь при бхаратском дворе кое-чему меня научила: чем заманчивей предложение, тем больше плата. А у меня не было ни приданого, ни влияния семьи – ничего, кроме надетых с утра драгоценностей.
– Ты предлагаешь мне целый мир, но ничего не просишь взамен.
– Я прошу лишь твоего доверия и терпения.
– Доверия? – повторила я. – Доверие завоевывается годами. И не словами. Я ведь ничего о тебе не знаю…
– Я все тебе расскажу, – жарко перебил Амар, – но нужно дождаться новолуния. Из-за тесной связи с Иномирьем королевство станет опасно для любопытных.
В историях, что я рассказывала Гаури, новолуние ослабляло другие миры. Звездный свет истончал их границы, и местные жители лежали в этом сиянии обессиленные и сонные. Вот только эту часть я сама и сочинила.
– Почему так долго?
– Потому что тогда мое королевство будет слабее всего, – подтвердил Амар мою выдумку, отчего по спине побежали мурашки. – До тех пор необходимость удерживать другие миры связывает меня молчанием.
В ночь перед свадебной церемонией в небе не было луны. Значит, мне предстояло мучиться неизвестностью целый цикл.
– И ты все равно ждешь, что я отправлюсь с тобой?
– Да, – как ни в чем не бывало сказал Амар. – Принимаешь ли ты меня?
Он вновь протянул ко мне ладонь с ярким припухшим порезом. На фоне сияющего базара силуэт Амара казался вылепленным из самой ночи.
Я посмотрела мимо него на мерцающие тайны Иномирья. Ночной базар переливался под расколотым небом – приглашая стать чем-то большим, чем ожидала Бхарата, призывая отринуть участь безымянных, безмолвных гаремных жен. И нужно было всего-то взять Амара за руку…
Я потянулась к нему, прежде чем осознала это, и вздрогнула от тепла его кожи.
– Принимаю.
Ночной базар распростерся перед нами сиянием красок и жизни. В толпе петляли телеги с хурмой и кремовыми яблоками. Прилавки сами перебегали через улицу, дабы привлечь возможных покупателей, а другие вдруг уменьшались до размеров наперстков, так что могли обслужить только кого-нибудь не больше мыши. Воздух полнился звуками тростниковых флейт и стрекотом торгующихся языков.
Пока мы шли, я все оглядывалась, практически кружась вокруг своей оси, и дважды едва не врезалась в группу воодушевленных музыкантов с ситарами и барабанами. Это был яркий мир моих снов и мечтаний, и всякий раз, когда я моргала и вновь открывала глаза, в груди медленно разливалось какое-то теплое чувство. Вид Ночного базара, его горячая неровная земля под ногами и лакрично-черные балюстрады из тикового дерева под пальцами очаровывали и дурманили. Я уже вовсе боялась моргать, как будто за краткий миг все это хрупкое таинство могло исчезнуть. Но не исчезало. И было осязаемым. И я, вопреки всему, во что верила еще накануне вечером, находилась здесь.
Вокруг витали ароматы свежих ягод, спелых фруктов, дымных жареных орехов и соленой кукурузы. Я чувствовала, как они оседают на моих волосах. И каждый звук новой песней проникал в сердце и отпечатывался в памяти.
Обитатели Иномирья беззаботно сновали по Ночному базару, обходя пляшущие ракушки и рассматривая радужные фрукты. Длинные конечности, острые скулы и симметричные черты делали этих существ слишком совершенными, чтобы ненароком принять их за людей. Они то бежали вприпрыжку, то скользили, да так грациозно, что бхаратские танцовщицы-девадаси на этом фоне казались бы сломанными куклами.
Куда бы я ни повернулась – кожу покалывало от зорких взглядов. Куда бы мы ни пошли – местные, словно узнавая нас, вежливо склоняли головы.
– Ты, похоже, довольно известен. Полагаю, плащ не особо справился с маскировкой. – Этими словами я надеялась заставить Амара снять капюшон, но он упорно натягивал его все ниже.
– Они признают и ценят наш долг – беречь и защищать их, – пожал он плечами.
«Наш долг», – мысленно повторила я, и живот наполнился странным теплом.
– Не знала, что Иномирье нуждается в защите. Ты… вроде как страж?
Амар двигался, как отчетливая тень. И от него веяло прохладой, но отнюдь не неприятной. Даже в глазах приветствовавших его обитателей Ночного базара светился восторг.
– Мне нравится это слово, но, наверное, остальные видят в моем ремесле не защиту, а захват.
Едва Амар договорил, как рука его метнулась к горлу. На миг я даже испугалась, что мой супруг сейчас рухнет, но вскоре он набрал полную грудь воздуха и расслабился.
– Прости, – прохрипел. – Я не врал, когда говорил, что не могу раскрыть все секреты Акарана. По крайней мере пока.
«Значит, страж, – думала я, – но чего?» Ни в одной из прочитанных мною сказок не упоминалось о хранителях, стоящих между людьми и иномирными существами. Вдруг мимо промчалась стайка малышей киннаров [15] – темноглазых, румяных, с когтистыми птичьими лапками. Глядя на них, я затосковала по Гаури. В безопасности ли она? Что стало с Бхаратой? Я успокаивала себя воспоминаниями о стражниках, марширующих к гарему, и заверениями Амара. И все же чувство вины не давало покоя. Мне хотелось верить, будто я сбежала из Бхараты от безвыходности, но мысль о том, что я бросила Гаури, по-прежнему больно жалила.
