– Исследуемый под номером сто двадцать четыре проживал в нано-клетке год назад, и как вы сами понимаете, сейчас здесь живет другой индивид. Но от прежнего хозяина кое-что осталось. Искин, выведи на экран личные вещи модифика.
– Но царевича не успели модифицировать! – в ужасе воскликнул Станко.
– Это рабочий термин, – пожала плечами Стелла. – Не обращай внимания.
На экране появились несколько предметов: кружка, миска и небольшая свистулька, вырезанная из дерева.
– Это все. Больше у коккулюса ничего не было. Приборы для еды и питья ему выдали. Свистулька – единственный предмет, принадлежащий лично инсектоиду, он хотел забрать ее с собой, но не нашел. Выбирайте, что хотите.
– Я возьму свисток, – сказал Станко.
– Сейчас его доставят. Надеюсь, вы понимаете, что, свисток лежит у нас давно, – сказала Стелла. – Несмотря на аккуратное хранение, запах мог и не сохраниться.
– Бубри учует, я уверен, – ответил мод.
Стелла посмотрела на него с интересом, хотела что-то спросить, но сенсор мигнул зеленым, и из окошка выпала прозрачная капсула со свистулькой.
– Вакуумное хранилище! – воскликнул Станко с восхищением. – Запах запечатан. Я найду бубри!
– Какой приятный молодой человек, – улыбнулась Стелла. – Не хотите перевестись к нам в охрану?
– Спасибо, мэм, я польщен, – ответил мод. – Но это невозможно.
– Жаль, – вздохнула Стелла.
Обратно мы поднимались молча, а как вышли из лифта, шеф угрожающе сказал:
– Забудьте обо всем, что видели. Не ваше это дело. О наказании я вам говорил. Особенно ты, слышишь, мод. Если в тебе заговорит совесть, и ты кому-нибудь расскажешь, я даже из крио-тюрьмы сделаю так, что никто из вашего отряда не выживет.
Станко не удостоил его даже кивком. Я надеюсь, что он никому не проговорится, жаль, если погибнет такой толковый парень.
– Хочешь перекусить? – спросил я мода.
Тот угрюмо молчал.
– Станко, – нерешительно сказал я. – Я понимаю твои чувства. Но мы с тобой лишь пешки, если мы надумаем протестовать, нас сметут с доски вместе с другими незначительными фигурами. Если не хочешь обедать, я попрошу помощницу, и она принесет нам бутерброд и кофе. Перекусим и отправимся в Пустыню.
Станко кивнул:
– И воды, пожалуйста.
Вскоре явилась моя помощница Иззи. Она обновила макияж и надела короткий халатик. Все-таки симпатичный парень понравился ей, и девушка решила закрыть глаза, на то, что он мод. На Негев такая скучная жизнь, вот молодежь и развлекает себя как может.
Станко неожиданно оживился, незаметно опустошил всю тарелку с бутербродами, выпил две чашки кофе, забыв про воду. Еще бы! Мы сами выращивали великолепный экзотический кофе Оранж-модифик Негев-03. Копи Люпак – был такой сорт кофе в древности, известный тем, что зерна, пройдя обработку в желудках циветт – маленьких зверьков, выходили наружу естественным путем и после очистки шли в продажу. У нас зерна кофейного дерева служили пищей для личинок огромных оазисных ос. Насекомые модифицированные, конечно, вряд ли обычной осе придет в голову кормить своих личинок горькими кофейными зернами. А наши личинки обожали предложенное угощение, съедали все, окукливались, вот из коконов мы и делали восхитительный напиток. Я думаю, что Гленн Айтвуд приторговывает нашим кофе, потому что последнее время осы плодятся и таскают зерна, как заведенные, а кофе в лаборатории не прибавляется.
Итак, Станко так расхваливал напиток, что Иззи щедро отсыпала ему в банку ароматного темного порошка и уверила мода, что подарок дождется его по возвращению из Пустыни. Станко обаятельно улыбнулся покоренной девушке, и мы пошли в огромный вольер, представлявший собой огороженный участок Негев. Мод почему-то решил, что Шмулька прячется именно там.
Мы шли в Пустыню. Так называлась большая терраформация, где ученые создали несколько природных зон планеты Негев и тем самым достаточно точно воспроизвели животный мир, который отлично прижился и развился без человеческого участия.
Я постепенно отходил от увиденного в секретной лаборатории. Несмотря на строжайший запрет Всегалактического Союза, генетики по-прежнему проводят эксперименты по модификации живых организмов. Конечно, они учли печальный опыт предшественников, перенесли опасную лабораторию в подземелье, установили мощную охрану, тщательно следят за полученными результатами, вовремя уничтожают брак, но бедные монстры, получившиеся в результате неудачных вмешательств в геном, показались мне созданиями преисподней, а ученые – вивисекторами. Я не верил, что все это делается для блага цивилизации и был согласен с Всегалактическим Союзом о полном запрете жестоких исследований и.
