Я поступил также, и… Огненная лава понеслась по горлу, полетела к желудку и закружилась в бешеном танце. А потом стало легко и невесомо. Лава улеглась, сменилась горным ручьем, ручей постепенно превратился в сладкие нежные хлопья с привкусом малины. Голова зашумела, пространство закружилось. Яркие цветные картины сменялись черными ужасными провалами, на дне которых копошились какие-то безглазые белые существа. И снова сияющий мир, живая смеющаяся Венди бежит ко мне по разноцветной дуге. Густые кудри подпрыгивают пружинками, челка закрывает глаза, Венди хохочет и сдувает ее, как недавно делала Иззи. Но радуга резко идет вниз, Венди падает в черную пропасть, белые существа кидаются на нее и тело девушки тонет в белой студенистой массе.
От ужаса я открываю глаза и оглядываюсь. Напротив меня в полной прострации сидит Иззи, почти сползшая со стула. Нас отравили? Но блаженная улыбка Иззи подсказывает мне, что это не яд, а скорее, какой-то психотроп-галлюциноген. Моди устойчивы к ядам и я немедленно принялся за очистку, мысленно направив все силы организма на подавление наркотических веществ.
– Неси воды и льда. Шевелись! – хрипло приказал я Сандре.
Робот, перестав скрипеть и качаться, шустро направился за стойку и принес графин воды, чистые стаканы и колотый лед. Я залпом осушил два стакана воды, в голове прояснилось, модифицированный организм послушно справлялся с наркотиком, залечивал нанесенный вред.
Я принялся за Иззи. Проверив, работает ли запись на комме, я подошел к девушке, усадил ее на стуле ровно, поднес ей стакан воды и заставил выпить. Она стучала зубами о край, но глотала.
– Пей второй! – я без промедления налил ей второй стакан.
Она стала сопротивляться.
– Не хочу, – ныла Иззи, – зачем ты рушишь весь кайф? Пошли займемся любовью. Давай свой комм, я скажу все, что надо.
Все понятно. Кто-то примешал в коктейль наркотик, надеясь на то, что я забуду включить комм, и можно будет обвинить меня в сексуальном насилии к человеку. Плохо дело. Неужели у Оливии есть сообщник на научной станции?
– Если не будешь пить воду, вызову рвоту, – пригрозил я, хотя это было совершенно бесполезно. Наркотик моментально попал в кровь и желудок чистить неэффективно.
Иззи выпила и второй стакан. Я положил в белую салфетку кусочки льда, закрутил в повязку и положил девушке на лоб.
– Холодно! – пожаловалась она. – И мокро!
– Пакет со льдом неси! – скомандовал я бывшей Сандре.
Пока робот ходил за пакетом, я отнес Иззи на ближайший диванчик. Какая она легонькая! Как пушинка. Моя Венди была стройнее, чем Иззи, но тяжелее – из-за костей, укрепленных титаном. А я все равно носил девушку по комнате. Мне нравилось думать, что однажды я перенесу Венди за порог нашего дома.
Я достал из рюкзака аптечку, вколол Иззи универсальное противоядие и стал ждать. Подумав, сделал укол и себе. Иззи что-то простонала. Да, отравитель не рассчитал дозу. То, с чем справился мод, вывело из строя человеческую девушку. Злодей мог бы использовать две разные дозы, но явно побоялся, что тупой робот перепутает бокалы и человек умрет от передозировки. Убийство все-таки в его планы не входило, что радует.
Кстати, а может быть, робот мне ответит, кто сделал для нас «Пустыню Негев»? Он уже перестал изображать из себя разбитную официантку и молча стоял рядом, абсолютно ко всему равнодушный.
– Вопрос! – сказал я официальную формулировку.
– Спрашивай, – металлическим голосом ответила бывшая Сандра.
– Кто делал коктейль?
– Коктейли хранятся в крио-камере бара. Официант достает заказанные напитки и через три минуты они превращаются в «Пустыню Негев».
– Но ты долго не нес коктейли. Обычно выпивку подают в самом начале, чтобы гости расслабились и заказали что-нибудь еще. Что случилось? – я продолжил допрос.
– Крио-камера «Пьяного колючника» сломалась, я сходил в кафе «Молекулы вкуса» и взял оттуда.
– Но это же фирменный коктейль вашего заведения! – удивился я.
– Нет никаких фирменных блюд и напитков, – механически ответил робот. – Все заказы поступают из новейшей модели материализатора, синтезирующего еду по засекреченной технологии. Разные заведения сделаны, чтобы создать у людей иллюзию выбора.
Что ж, теперь все понятно. Некто сломал крио-камеру молодежного бара и «Сандра» принесла отравленные напитки из кафе молекулярной кухни.
Я попробовал спросить по-другому:
– Есть ли записи о посторонних лицах в развлекательном парке?
– Все записи уничтожены. Искин развлекательного комплекса пытался их восстановить, но безуспешно.
Иззи ожила. Она сняла со лба растаявший пакет, с недоумением посмотрела на мокрый халатик и диван, схватилась за голову.
Я вколол ей еще один шприц с нейтрализатором.
– Что со мной? – испуганно спросила Иззи. – Почему мне так плохо?
– Отравилась молекулярной кухней, – пробурчал я.
Иззи испуганно уставилась на меня.
– Но ведь это ЧП! – воскликнула девушка. – Надо срочно рассказать Гленну Айтвуду!
Я пожал плечами.
– Ты ничего узнаешь. Все записи стерты. Иззи, не поднимай шум, это бесполезно. Как ты себя чувствуешь?
