– Но это невозможно!
– Знаю, – согласился я. – Абсолютная свобода недостижима. Но я хочу приблизиться к ней настолько, насколько это возможно.
– В этом и есть смысл жизни для твоей расы? – предположила Эзерлей.
– С чего ты взяла? – удивился я. – Нет, смысл жизни не в этом. Я не знаю, в чем состоит смысл жизни, но точно не в этом. А ты знаешь, в чем смысл жизни?
– Смысл жизни, – сказала Эзерлей, – в том, чтобы соблюдать правила. Правила установлены богами, и не дело смертных нарушать их заповеди.
– И это все? – удивился я. – Другого смысла нет?
– Лучше такой смысл, чем никакого, – отрезала Эзерлей.
– Как знаешь… По мне, лучше жить без всякого смысла, чем быть рабом, пусть даже божьим.
– У нас совсем разные системы понятий, – вздохнула Эзерлей. – Но это ведь не помешает нам приятно провести время?
– Не помешает, – заверил ее я, и мы удалились в спальню.
Разные системы понятий, действительно, были ни при чем, проблема была совсем в другом. Проблема была в том, что нопстеры абсолютно асексуальны на анатомическом уровне. Когда твое тело искренне не понимает, чего от него хотят, получить удовольствие от близости никак невозможно. Да и сама близость практически невозможна.
На следующее утро мы с Эзерлей сидели в кафе, завтракали и обсуждали случившееся. Эзерлей была в подавленном настроении, переходящем в депрессию.
– Я никогда не думала, – говорила она, – что тело значит так много. Этот мир великолепен, здесь есть все, что нужно для счастья, здесь не хватает только любви. Раньше я не могла представить себе, что такое возможно, думала, что любовь – такая же неотъемлемая часть мироздания, как небо над головой.
– Я был на планете Трилар, – заметил я, – там над головой нет неба, вместо него лед. Вся планета покрыта морем, а сверху лед.
– Там очень холодно?
– Наверное. Точно не знаю, я же не в своем теле там был. Да, вспомнил! Там вместо воды аммиак, должно быть, там очень холодно. Там такие забавные существа живут…
– Рыбы? – предположила Эзерлей.
– Нет, не рыбы. Это такие… как бы комки слизи такие бесформенные…
– Фу… – сморщилась Эзерлей. – Какая гадость!
– Не такая уж и гадость, – возразил я. – Нормальные существа, вменяемые и доброжелательные, пожалуй, самые доброжелательные из всех, кого я встречал в Сети. Только жить там долго я бы не смог.
– Почему?
– Слишком чуждая среда. Вот сейчас тебе не нравится, что у нопстеров нет сексуального влечения. А теперь представь себе, что у тебя нет ни рук, ни ног, нет постоянной формы тела, ты плаваешь в жидкости, и даже речи нормальной нет. Эти существа общаются не звуковой речью, а телепатией.
– Мысли друг у друга читают?
– Ага.
– Круто, – Эзерлей ненадолго задумалась, а потом вдруг сказала: – Знаешь, Андрей, нам надо искать другой мир.
– Нам?
– Ты больше не хочешь быть со мной? Я тебе надоела?
– Нет, – сказал я, – ты мне не надоела. Я не забыл, что у нас было на Оле… знаешь, такое не забывается. А может, нам вернуться на Ол? Поселимся где-нибудь в уединенном местечке…
Я не успел договорить до конца и уже понял, какую глупость сморозил.
– А еду как будем добывать? – спросила Эзерлей. – Как запасы делать? А когда у нас дети появятся, что с ними будет?
Вот чего—чего, а такого поворота событий я никак не ожидал.
– Ты хочешь от меня ребенка? – спросил я, разинув рот.
В лучших одесских традициях Эзерлей ответила вопросом на вопрос.
– А что? – спросила она. – Почему бы и нет? Ты нормальный мужчина, да и как женщина тоже неплох, – она хихикнула. – Ты лучше всех, с кем я была на Оле. Или ты мною брезгуешь?
– Да ты что! – воскликнул я. – Конечно, нет! Но иметь ребенка… Нет, я, в принципе, не против, только вначале надо с текущими делами разобраться.
– Так разберись! Ты тут сидишь, ничего не делаешь, ждешь, когда проблемы сами собой рассосутся…
– А что мне делать? Я не просто так сижу, а жду звонка от Гиви. Когда ситуация прояснится, он позвонит, скажет, что делать дальше.
– Может, лучше ты ему сам позвонишь?
– Зачем тревожить человека понапрасну? Я манией величия не страдаю, понимаю, что ребята из ФСБ решат эту проблему лучше, чем я. У них работа такая – проблемы решать. Причем проблема эта не только моя, иначе я бы на них не надеялся. Они сейчас не для того трудятся, чтобы меня домой вернуть, а для того, чтобы инопланетных гадов с Земли выдворить. Зачем я им буду мешать? Лучше пока подожду, а когда надо будет действовать, Гиви мне позвонит.
– А если не позвонит?
– Позвонит. Понимаешь, мне Вудсток подложил в мозги какую-то вещь, из-за нее…
Внезапно я вспомнил, что планетарный компьютер Блубейка прослушивает все разговоры всех нопстеров. Надо фильтровать базар.
– Гиви мне обязательно позвонит, – закончил я. Эзерлей настороженно оглянулась по сторонам, и я понял, что она подумала о том же самом.
– Из этого мира надо уходить, – сказала она, – погостили и хватит. Причем уходить прямо отсюда, на Ол я больше не вернусь.
– А как же твое тело?
– Наплевать на него. Может, когда—нибудь потом, когда весь этот кошмар забудется… Знаешь, Андрей, я бы хотела посетить твою Землю.
– Пока нельзя.
– Знаю. Ты уже поел? Пойдем домой.
– Зачем?
