У меня голова кружится от такого предложения.
— Конечно, — выдавливаю из себя. — Конечно!
Рия пятится в глубь своей гримерки, я захожу и шикаю на охрану — здоровяки остаются снаружи. Певица садится, забрасывает ногу за ногу.
— Можно на «ты»?
— Конечно! — отвечаю я. — Что бы ты хотела спросить?
— Хотела посмотреть на героя поближе, — Рия скользит взором по моему выбритому черепу, потом глядит прямо в глаза и улыбается. — Вижу, нелегко тебе было!
— Нелегко, — соглашаюсь я. — Не думал, что выживу. Но ты ведь хотела спросить что-то другое, я прав?
Рия кусает губы, заправляет каштановый локон за ухо.
— Ты принес смерть целой расе, — задумчиво говорит она наконец. — Не боишься, что этот груз для тебя станет невыносимым?
— Какой там груз! — излишне бодро отмахиваюсь я. — Я ведь уничтожал зло!
— Разве можно отделить одной линией день от ночи? — чуть усмехается она. — Ты уверен, что уничтожил именно зло?
— Думаешь, я не прав? — удивляюсь я. — Не погуби я овров — они убили бы нас!
— Но ты ведь не знаешь этого точно, ведь так?
— Но…
— Ты смог бы выяснить это, лишь дав оврам возможность выжить. Ты мог бы уничтожить того, кого они боялись. Страх — тот фактор, который может иногда стать решающим. Отношения землян и овров все равно бы необратимо изменились, уничтожь ты Изначальных. Но ты не дал шанса. Пошел по легкому пути. В одиночку решил, что целая цивилизация недостойна жизни!
— Эта цивилизация достойна гибели, — возражаю я. — Это разные вещи. За все, что овры сделали с людьми, они были достойны смерти. Не нужно со мной спорить, я знаю, что прав!
— Я чувствую, что ты надломлен, Сергей! — Рия откидывается в кресле и с интересом смотрит на меня. — Еще несколько ударов — и тебя сломают, ты станешь животным.
— Я всю жизнь надломлен, — опускаю голову я. — С самого рождения на мне проверяют разные виды оружия…
— Это печально…
— Куда уж печальнее! Цена за то, чтобы долететь до звезд, для меня всегда была высока…
Я машинально потираю шрам на скуле.
— Жестокие звезды, — кивает Рия. — Только не они виноваты во всем. Люди гораздо безразличнее и жестче. Из тебя почти сделали машину для убийства, Сергей! У них ведь это может и получиться!
— Да что ты знаешь! — смеюсь я. — Ты же певица! Песни поешь!
— Ты ошибаешься. Я многое знаю, и многое знает меня. Хочу дать тебе один совет.
Рия начинает говорить словно прорицательница. Это, по меньшей мере, странно…
— Что за совет?
— Ты когда-нибудь любил?
Я сомневаюсь, стоит ли говорить ей. Сержусь. На нее и на себя.
— Да, — все же решаю ответить честно.
— А можно узнать, как звали ту, которую ты любил?
— К чему все это? Мне начинает надоедать этот пустой разговор!
— Просто ответь, прошу тебя!
— Хорошо. Ее звали Наташа, — говорю я, и ушедшая вглубь тоска накатывает с новой силой. — Довольна?
— Наташа, — повторяет Рия. — Мне нравится это имя. Почему ты не с ней? Что-то случилось?
Так ведь и знал, что она это спросит! Но врать я не люблю, придется отвечать как есть.
— Она пошла по другому пути, — зло бросаю Рие. — Да и с самого начала любовь была неразделенной…
— Неужели? — удивляется собеседница. — У тебя же талант влиять на других!
— Нет у меня такого таланта, — говорю я и внезапно понимаю интересную вещь. — Зря ты об этом спросила. Любовь — дурацкая вещь. Это фальшивая уверенность в том, что ты полностью узнал предмет обожания! Это опасная вера, что твоя любимая девушка действительно имеет те качества, которые ты ей приписываешь! Любишь ведь не самого человека, а некий образ. И образ этот плетешь в своем сознании из отрывочных впечатлений, добавляя что-то свое, какие-то ноты и краски из своего сердца. Ну, а потом примеряешь полученную идеальную картинку на объект своей любви…
— И что происходит?
— Ничего! Образ не подходит! Сначала стараешься не замечать торчащие из-за этой вот проекции разные детали, потом понимаешь, что таких деталей куда больше, чем того, что совпадает с придуманным тобой образом.
— И?
— И разочаровываешься. Разочаровываешься каждый раз, когда замечаешь очередное несоответствие!
— Так и произошло, да? — голос девушки исполнился сочувствия. — И что же ты сделал?
— Самое разумное, на мой взгляд. Я перестал видеться с Наташей. Оставил в своей душе только тот образ, который люблю. И больше никого не впускал в эту часть своего сердца.
— И она до сих пор там?
— Наверное, — я потираю подбородок, — сейчас время бежит так быстро, события развиваются так стремительно, что нет времени на воспоминания и любовь…
— Тебе нужно освободить это место. Найди себе женщину. Найди себе друга. Не оставайся один на один с собой.
— Почему?
— Если будешь один — превратишься в машину. Звезды примут новую жертву.
— Какую жертву?
— Думаешь, овры были последними? Думаешь, в галактике больше нет тех, кого люди хотят уничтожить?
Я нервно сглатываю.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что этого добивается СВ. Полное подчинение своим интересам!
— Откуда ты знаешь о СВ и о том, чего они добиваются?