Оставалось только собраться и прыгнуть. Как вчера вечером. Нужно было лишь вспомнить Пашку и проскользить это расстояние по воздуху, как, бывало, делал он. Только в этом я видел возможность уйти.
Дыхание обжигало горло, легкие разрывались от тяжелого городского воздуха. Я пронесся мимо одной лестницы, обогнул мусорный бак. Вот еще одна возможность. Эта лестница была даже лучше предыдущей — находилась чуть ниже и вела к разбитому окну.
Повезет?
Я разогнался, как только мог, сделал два широких шага и оттолкнулся, напрягая все силы. Постарался в точности воспроизвести все то, что делал в прошлый раз. Метр вверх. Два. Время замедляется. Я продолжаю подниматься. До ступеней ржавой лестницы остаются считанные сантиметры.
И вдруг сила покидает меня. Не резко, но все быстрее и быстрее. Понимаю, что больше не смогу держаться в воздухе. Подо мной край мусорного бачка, асфальт и несколько метров пыльного воздуха — приземление будет очень жестким.
— Я смогу! — кричу непонятно кому. Не себе, это точно. Скорее — всему враждебному миру.
И, последним усилием выбросив руку, я все-таки ухватился за перекладину нижней ступени. Пальцы соскальзывали, но я смог подтянуться, перехватить руку и залезть на треклятую лестницу.
— Стой! — в очередной раз закричали преследователи.
Пятеро солдат уже, перескакивая мусор, размашистыми прыжками двигались по проулку. Времени было мало. Солдаты, вероятнее всего, достаточно быстро заберутся на лестницу. Мышечные усилители помогут им.
Я поспешил к выбитому окну, которое заметил еще снизу.
Порез на руке, полученный во время подъема, кровоточил и саднил, но я знал, что это ерунда. И заживет маленькая ранка гораздо раньше, чем состоится моя свадьба.
Я с силой ударил в остатки стекла ногой и ввалился в окно. Осколки рассекли одежду и кожу на животе и локтях, но и эти порезы были не смертельны. Я сразу позабыл о них.
Дело в том, что в комнате, где я оказался, находились люди. И одного из них я обещал убить собственными руками.
— Урод! — взвыл я, поднимаясь. — Вот мы и встретились снова!
Председатель попытался изобразить ироничную ухмылку, но не успел — я бросился на него. На лице ненавистного мне человека промелькнул страх, а затем меня схватили двое охранников толстого выродка.
И председатель рассмеялся с довольным видом. Я не пытался вырываться и тяжело повис на руках телохранителей, стараясь восстановить дыхание. Охранники оттащили меня немного назад и ослабили хватку.
— Все как я и говорил, товарищ Председатель! — послышался из-за моей спины писклявый голосок. — Очередная проверка прошла успешно.
— Знаю-знаю, — прекратив смеяться, махнул толстой рукой Председатель. — Вы никогда не ошибаетесь. Ну, почти никогда!
В глазах помутилось. Я чувствовал себя, как актер в дешевом боевике, читавший сценарий с середины и не до конца.
— Вышло очень эффектно, да, Сергей? — обратился ко мне Председатель.
Я мрачно сплюнул.
— Не хотите воевать за Отечество? Неужели Родина для вас — пустой звук?
Я постарался взять себя в руки и устало посмотрел на своего пленителя:
— Хотел всего лишь увидеть свой дом.
— Мы еще покажем вам дом, — кивая, заверил меня Председатель.
— И потом хотел пойти воевать сам, — перебил я его.
— Так мы тебе в этом поможем! — улыбнулся толстяк.
— Идите вы все! — зло бросил я. — Помощники, вашу мать!
— Ну что же вы, Сергей, ругаетесь…
Я резко вытянул руки перед собой:
— Ничего не видите?
Толстяк в замешательстве переводил взгляд с меня на охрану и обратно.
— Это, мать вашу, кукольные веревочки! — просветил я его. — Выходят из моих ладошек и к вам в руки тянутся…
— Опять шутите, — нахмурился Председатель. — Делаете из нас врагов?
— Как мне называть тех, кто сломал всю мою жизнь?
— Вы все поймете. Это не зря, — невозмутимо продекламировал Председатель.
— Конечно, — кисло сказал я и снова сплюнул.
— Продолжим разговор в другом месте, — повысил голос Председатель, и кто-то сзади вонзил мне в затылок чистую тьму.
Очнулся я действительно в совершенно другом месте. Оглядевшись, понял, что одежду с меня успели снять, причем целиком. Ощущения говорили, что прошло не более двух часов. Значит, я еще в столице. Вот только где?
Помещение, в котором стояла койка, было залито пронзительным белым светом. Я сел, свесив ноги на пол. Поверхность оказалась мягкой и теплой. Вспомнились описания психиатрических лечебниц за границей. Там тоже любили делать мягкие стены и двери без ручек.
Как же вы будете ломать меня? Что, по вашему мнению, сможет повлиять на решение ни при каких условиях не помогать вам?
Двери бесшумно разъехались, впуская в помещение Председателя. Рядом с ним шли три его телохранителя, а позади — щуплый парень моего возраста.
— Не советую подходить к нему! — услышал я знакомый писклявый голос, принадлежал он, несомненно, этому тщедушному пареньку. — Он зол, может выкинуть что-нибудь…
Я сжал кулаки. Сейчас ведь действительно как выкину чего-нибудь! Попляшете все у меня.
Кровожадные мысли продержались недолго — сказывалась непонятная слабость во всем теле.
