— Теперь можно и поговорить, да? — подмигнул мне Председатель. Его добродушие по-прежнему было насквозь фальшивым.
— Давайте поговорим, — вздохнул я.
Снова в голове висела сценка из дешевого боевика. Героя пытают, но он не колется…
— Вы знаете, почему находитесь здесь, не так ли?
— Да, знаю, — легко согласился я. — У меня на это масса причин.
— Ну, расскажите, — хмыкнул Председатель и скрестил на груди пухлые руки.
Сначала я не хотел ничего рассказывать, но потом бросил взгляд на щуплого и понял, что все равно скрыть ничего не удастся.
— Вы меня создали и водили через разные опасные места, чтобы натренировать и использовать в своих целях. И вот вам удалось меня выловить и доставить сюда. Только одна ошибочка, уважаемый Председатель. Я не стану работать на вас. Никогда.
— Не будьте так категоричны, Сергей, — хмыкнул Председатель. — Я знаю, что собственная жизнь для вас ничего не значит, и сколько вас ни пытай — мы ничего не добьемся. Насильно мил не будешь. Я хочу сказать о другом.
— Шантаж? — поднял я брови.
— При чем здесь шантаж? — поморщился Председатель. — Война, Сергей. Война.
Толстяк выдержал паузу, многозначительно посмотрел на меня, затем продолжил:
— Пока мы разговариваем тут, гибнут люди. Тысячи людей. Не подозревающих ни о ваших талантах, ни о ваших комплексах. А их можно спасти. Войну можно остановить, Сергей. Для этого мы и курировали вас. Только в вашей власти покончить с кровавой усобицей. Раз и навсегда!
Столько пафоса было в этих словах, что я невольно нахмурился.
— Всегда мечтал, чтобы меня курировали, — фыркнул я. — Ангелочки-хранители, блин!
— Не сердитесь, Сергей, — мягким голосом сказал Председатель. — Мы вынуждены были подвергать вас испытаниям и развивать ваши способности! Страх, переживания, сомнения — необходимые условия для роста. Жизнь — лучшая из школ.
— Зачем вы отправили меня в Забвение? Почему с такой злобой отзывались обо мне тогда?
— Ты обрел силу там, Сергей! Ради Колодца и ради того, чтобы ты смог летать, мы и отправили тебя туда! — Председатель как-то легко перешел на «ты», снова напоминая о той последней фразе, которую он произнес, ломая мне нос в здании космопорта.
Неужели я научился летать после того, как побывал в Колодце? Тут что-то не так…
— Как вы могли все просчитать? — кисло спросил я.
— Мы ведь знали, куда вы побежите сегодня утром, — пропищал щуплый из-за спины Председателя. — Не стоит недооценивать нас! Мы профессионалы!
Значит, вот кто пишет сценарий для моего фильма…
— Знали, что Кед изменник? Знали, что я его убью тогда и схвачу то, что накапливается в сердце Колодца раз в двадцать лет?
— Да!
— Знали, что Полина окажется суккубом и я пойду учиться на станцию?
— Конечно.
— И то, что Пашка умрет, и я смогу левитировать?
— Ага.
— А что Наташа пробудит во мне способность чувствовать правду? И что умрет мать? И что я заболею звездами? Что Душный сойдет с ума и будет помогать мне?
— Мы все знали о тебе, Сергей, — с нажимом сказал щуплый.
— А что потом? — осенило меня. — Будущее?! Наблюдатель? Полушка? Наташа со мной в неземной траве?!
— Это бред, — покачал головой пророк.
— Конечно, бред, — усмехнулся я. Накатило какое-то веселое безумие. Стало все равно. — И то, что Пашка погиб, бред! И вообще мой дар — пустой звук!
— Не кипятись, Сергей, — поднял руку Председатель. — Никто не обвиняет тебя во лжи. Твой дар помогает видеть правду, а не будущее. Не всегда эти два понятия совпадают.
Я смотрел с улыбкой на Председателя и щуплого пророка и думал, что если кто тут и сошел с ума, то точно не я.
— Не понимаешь? — спросил Председатель. — Вижу, что не понимаешь. Так вот, Сергей. Правда — это правда, а будущее — это будущее. Второе можно изменить, и тогда станет иным и первое. Не ложью, нет. Просто другим ответвлением вероятности. Ты видишь свою правду, а мир пойдет по пути, где правда — своя!
— Я вижу будущее параллельного мира? — хохотнул я. — Совсем сбрендили?!
— В нашем будущем вы не попадете на Полушку, — медленно проговорил щуплый. — А большего я сказать не могу.
— Я заглядываю в свое будущее, — с нажимом сказал я, — в то, где буду жить! И правда — одна для всех!
— А ты идеалист, — улыбнулся Председатель. — Редкость в наши дни. Зря думаешь, что мир вокруг твоей персоны вертится. Ты не бог, Сергей. И даже не супермен. Твои сны — всего лишь сны. Умение летать и драться — это, несомненно, талант, но не более. Ты не такой особенный, каким хочешь себе казаться.
— Тогда зачем весь этот спектакль? — я обвел руками помещение. — На кой черт я вам сдался? Зачем следили за мной с самых пеленок? Зачем ставили подножки?
— Эх, как с тобой тяжело, — вздохнул Председатель.
— Я же пустоцвет! Я же ничтожество с глупыми видениями!
— Прекрати истерику, Сергей!
— Что ваше будущее говорит про меня, а? — Я вскочил с кровати, наплевав на слабость и головокружение. — Буду я работать на вас? Что ты скажешь, чертов пророк?
Колени задрожали, к голове прилила кровь. Щуплый под моим взглядом попятился и совсем спрятался за спину Председателя. Вышли вперед телохранители.
— Не умею драться, да? Глупые сны, говорите?! Ха!
