Лестница вилась по центру башни, проходя сквозь круглые площадки этажей. По их окружности располагались двери многочисленных комнат. Свет проникал сквозь узкие окошки, забранные рифленым стеклом, отчего на лестничных площадках стоял полумрак. Волшебный напиток быстро восстанавливал силы. Принц даже удивился, как быстро он одолевал подъем, радуясь возможности размять затекшие после длительной езды ноги. Все это: старинная башня, таинственный старик с седой бородой и волосами — волновало его. «Кто и с какой целью построил эту башню? Как ей удалось пережить столько войн и катаклизмов? И кто этот старик?» — задавал себе вопросы Квентин. Пройдя пятнадцать этажей, принц очутился на верху башни. Здесь было одно большое помещение, напоминающее стеклянный фонарь маяка. Вид открывался прекрасный и удивительный: вся степь была как на ладони. Бесконечные зеленые поля уходили вдаль, а над ними расстилался голубой полог неба. Квентин подошел к окну и залюбовался. Через некоторое время он перевел взгляд внутрь помещения и принялся разглядывать различные любопытные приборы и механизмы, разложенные на рабочем столе, полках, шкафах и даже на полу.
Вдруг за его спиной раздался какой-то скрип, и от неожиданности принц вздрогнул.
— Простите, не хотел вас пугать, юноша. Я вижу, вы заинтересовались приборами. Это все оборудование для научных исследований, многое сохранилось с Древних времен. Может, вас интересует что-то конкретно? Не стесняйтесь, поясню все, что в моих силах.
Квентин смутился — старик появился так быстро и неожиданно. Не похоже, что он одолел пятнадцать этажей по довольно крутой лестнице: ни малейших признаков одышки. Все это было настолько невероятно, начиная с Эрлиера и кончая стихотворным приглашением, вывешанным в небе, что Квентин не нашелся, что ответить.
Старик, видимо, почувствовал состояние молодого человека и решил придти ему на помощь:
— Думаю, самое время познакомиться, а затем перейти к дружеской трапезе.
— Меня зовут Миракл. Я одинокий затворник, доживающий свои дни вдали от людей и коротающий время за научными изысканиями. Позвольте же и мне полюбопытствовать, кого судьба забросила в наши пределы.
— Меня зовут Квентин, — ответил Квентин в тон старику. — Я странствующий рыцарь, пытающийся настигнуть ускользающую мечту.
В седой бороде мелькнула лукавая улыбка — старик оценил юмор.
— Прекрасно, когда у человека есть путеводная мечта, ведущая его сквозь годы и невзгоды, — продолжал изъясняться высоким стилем Миракл. — И если ваша цель благородна, молодой человек, она непременно приведет вас к победе. Но давайте, об этом мы поговорим чуть позже. Теперь, когда ваш конь напоен, накормлен и находится в безопасности, пришло время и нам насладиться скромным обедом. Всем тем, что по силам произвести старику с помощью земли, воды и солнца, — заждавшийся отшельник был неимоверно рад исполнить роль гостеприимного хозяина.
— Прошу к столу! — Миракл сделал приглашающий жест, и Квентин с удивлением обнаружил, что стол у окна, мгновение назад абсолютно пустой, оказался полностью заставлен разнообразными блюдами.
Маг, насладившись удивлением Квентина, заметил:
— Видите, молодой человек, только что нам удалось убедиться в справедливости древнего закона, гласящего: природа не терпит пустоты. Вопрос только в том, чем заполнить эту пустоту, но это уже дело искусства и знаний человека.
Квентин поначалу пытался соблюдать приличия и поддерживать светскую беседу, но опьяненный ароматами изысканных блюд принялся уписывать за обе щеки, позабыв обо всех тонкостях куртуазного этикета. Все было необыкновенно вкусно, сдержать себя было трудно, он наелся и напился так, что к концу трапезы еле шевелил языком, а глаза, будто засыпанные сонным порошком, норовили сомкнуться каждую минуту. Старик же, словно подшучивая над принцем, все время пытался втянуть его в беседу и что-то расспрашивал о путешествиях и приключениях. Но глаза молодого человека закрывались, и если бы Миракл не смилостивился и не указал ему на широкое ложе, то разомлевший от еды и легкого вина принц Монтании, несомненно, уткнулся бы носом в тарелку. Как он добрался до покрытого белоснежным пологом ложа и как провалился в сон, не помнил.
